Заблудшие

Слова громом вонзились в мозг Галло и Тлайка. Они остановились. “Если выслушать эту гарпию – единственный способ выбраться отсюда, надо это сделать”, – подумал анарх. Он усадил Тлайка на камень, развернулся и посмотрел на Агрию.

– Говори, для чего мы здесь, – страх ушел, жажда свободы пересилила его, и он покорно приготовился слушать потустороннюю бестию.

Она молчала, пристально смотрела на них и будто выжидала чего‑то, что помогло бы ей начать свою речь. Агрия подняла свои золотые руки и направила свет в сторону Вещателя. Он окружил его, приподнял и оживил. Маг встал, до конца не понимая, где находится, осмотрел свое жилище и увидел ту, к которой призывал всю свою таинственную жизнь.

Агрия была перед ним. Он упал на колени, склонил голову и в молении замер.

– Встань, судьбоносец. Ты взывал ко мне. Говори, зачем.

Вещатель поднялся и повернулся к цевичу и его отцу. Он вспомнил, зачем привел их к себе. Предсказание, которое он увидел во сне, повергло в ужас. Главными его участниками были эти два человека, которые необдуманно могут ввергнуть мир в пустоту и хаос.

– Я вызвал тебя с одной лишь целью – опровергнуть или подтвердить то, что я видел в грезах. Я не знаю, как к этому относиться. Неведение преследует меня.

Агрия подняла руку, и Вещатель замолчал.

– То, что грядет, изменит лишь человек. «Вмешательство извне повлечет за собой еще большее разрушение», – произнесла она. Голос ее стал металлическим, и она продолжила:

– Верните то, что не принадлежит вам обоим. Если вам не удастся этого сделать, то она встанет на путь мести. Разум ее затмит чернота и ненависть. Разверзнется земля и огонь ада вырвется наружу, и его пасть будет поглощать все живое.

Эти слова были обращены к Галло и Тлайку. Они удивленно посмотрели на Агрию.

– Я не понимаю, о ком ты говоришь, – сказал анарх.

– Гейла.

От этого имени правитель содрогнулся. Не может быть, чтобы все это действие совершалось лишь с целью разлучить его с любовью! И причем тут Тлайк? Он внимательно посмотрел на сына.

– Что происходит, объясни мне!

– Отец, я не смел говорить. С момента, как Гейла оказалась здесь, я не прекращаю ее любить и страстно желать.

– Да как ты смеешь! То, что принадлежит мне, может ли принадлежать кому‑то еще? Закон этот прописан веками. Кто пойдет против правителя, будет казнен.

– Меня все это время останавливало не только это, – пытался объяснить Тлайк, – но и то, что ты мой отец. Я не думал, что, отбирая ее у Калиса для тебя, сам попаду в плен ее чар. Сейчас я прошу тебя уйти отсюда и поговорить без всякой чертовщины.

Галло молчал. Прошло столько времени, а он ничего не видел и не понимал. Теперь сын прав. Надо убираться отсюда и самим решать, что дальше делать.

Их прервал голос Агрии, все еще наблюдающей за ними:

– Отпустите ее. Ваше решение принесет мир и благость. Не рвите давно уже раненую душу. Не делите. У вас один только выход – дать свободу девушке, которую вы приковали цепями собственного эгоизма.

С этими словами образ ее переметнулся обратно к центру алтаря. Вновь закружил вихрь света и пыли. Вещатель судьбы подбежал и упал ниц. Агрия уходила обратно. Больше она ничего не могла сделать. Двусмысленно предупредив, она надеялась, что разум этих людей возобладает над их желаниями.

– В череде событий не будьте невежественны. Ваша судьба отныне зависит от принятых вами решений, – с этими словами она исчезла, растворившись в воздухе.

В пещере воцарились мрак и тишина. Никто не смел заговорить или пошевелиться первым. Наконец, Тлайк дернулся с места. Он не хотел больше здесь оставаться, тем более что тайна, которую он хранил так долго, раскрыта. Он боялся гнева отца и последствий своего откровения.

– Вещатель, – Галло заговорил первым, – мы уходим. С этого момента я запрещаю тебе посещать Леглан и его окрестности. Ни мы, ни люди мои не должны будут слушать тебя. Твое изгнание пойдет на благо всем. Оставайся здесь. И помни, если ты нарушишь мой приказ, то твоя голова покинет твои плечи.

– Но, отец! – вскрикнут цевич. – Это слишком тяжелое наказание!

– Нет, это лишь причина нашей будущей боли. Теперь я чувствую, что впереди нас ждут большие испытания, и всему виной – Вещатель судьбы с его навязчивыми предположениями. И даже сегодняшняя иллюзия не заставит меня передумать. Теперь пойдем, делать нам здесь больше нечего.

Тлайк, перед выходом из пещеры, взглянул на Вещателя. Тот сидел ничком у алтаря, будто что‑то или кого‑то ждал. Он совсем не обращал внимания ни на сына, ни на отца. Для него сейчас было важно совсем другое. Агрия пришла, и это не было плодом его воображения. Его молитвы и служение достигли своей цели, он стал избранным.

 

Глава 5

 

Она сидела на берегу моря и смотрела на башню. Странно, что за время ее пребывания здесь Галло ни разу не поднимался с ней по отвесной скале, на краю которой было построено это величественное сооружение.

Гейла не стремилась туда попасть сама. Крутой подъем находился внутри скалы и был небезопасен. Настанет день, и она увидит горизонт с высоты птичьего полета. Боже, как прекрасен свет, окружавший ее. Только сейчас она заметила, что морская вода была настолько прозрачной, что с легкостью можно увидеть дно, а там – удивительную морскую жизнь причудливых растений и другой живности. Подводные рифы обросли зелеными водорослями, а мелкая рыбешка суетилась в поисках пищи.

Погреться на солнце вылезли маленькие крабики. Они усыпали своими тельцами теплые камни и наслаждались тишиной. Присутствие на берегу человека нисколько их не смущало. Гейла несколько раз порывалась нырнуть в морскую гладь, но не решалась нарушить покой морских питомцев. Она тихо опустила ноги в воду, повернулась к солнцу и закрыла глаза под его лучами. В какой‑то миг она задремала.

Поодаль, на пороге лесной зоны, стоял Масол. Скрывшись в тени широкого дерева, стражник наблюдал за возлюбленной своего правителя. Красивая, с необъяснимо пленительным телом, его госпожа наслаждалась морским пейзажем. Он любил смотреть на нее голодным взглядом, не раз представлял девушку в своих объятиях, мечтал о том, чему не сбыться. Первым и важным для него было служение. Анарху и цевичу он был предан безраздельно и выполнял любые их поручения.