Захватчик

– Держи, – Феб протянул папку, выводя его из задумчивости. – Последняя информация об атеистах.

Арей пролистал пару страниц. Что ж, местное отделение они накроют еще на этой неделе. Донесения разведки вполне однозначные. Но это капля в море. Нет, даже в океане. Атеисты плодятся как насекомые. Мерзкие, кстати, создания.

Нет, чтобы избавиться от атеистов раз и навсегда, нужны более радикальные меры, чем каждый месяц закрывать одно или два отделения дурацкой секты. Перерезать бы их всех к тхэнку как свиней на бойне. Пока они есть, на Землю не привести женщин из мира теламонов. Это слишком опасно, но необходимость давно назрела.

Ситуация с землянками вышла из‑под контроля. Процент подсевших на эйфорию неукоснительно рос. Но Арей не мог просить своих людей держать член в штанах столько лет. Это нереально. Так же нереально, как подавить эйфорию.

Совет давно разрабатывает закон, запрещающий массовые сексуальные контакты с людьми. Всерьез обсуждают введение гетто для тех, кто уже подсел. Они будут служить источником разрядки для теламонов. При этом трогать других женщин запретят.

Если закон примут, десятки тысяч землянок переселятся в гетто. Не всем это понравится. Это грозит массовыми восстаниями, что ощутимо подорвет рейтинг теламонов и уровень доверия населения. Поэтому с принятием закона тянут. И еще потому, что никого не радует грядущее воздержание.

Хорошо еще землянки не рожают от теламонов. Только смесков им не хватало.

Двери лифта тихонько звякнули и разъехались в стороны. Служащий отеля попытался зайти с ними в лифт, но хватило одного взгляда Феба, чтобы он передумал.

– Я поднимусь в другом лифте или по лестнице, – пролепетал служащий. – Буду ждать вас у номера.

Когда лифт поехал вверх, Феб отчитался:

– В здании напротив наш снайпер, у номера круглые сутки дежурит охрана, персонал проверен.

– Ты перестраховываешься.

– Вовсе нет. Четыре почти удачных покушения – это много.

– Ключевое слово «почти».

– Ты выжил только благодаря капсулам жизни. У тебя осталась всего одна, я не хочу рисковать.

Спорить с Фебом насчет охраны бесполезно. Да и прав заместитель: его капсулы на исходе. Перед переходом всем теламонам выделили по пять штук, Арей четыре уже использовал. Каждая буквально вернула его с того света. Теперь его запасы подходят к концу и пополнить их негде. Ученые пока не могут воспроизвести капсулы жизни на Земле. Не хватает каких‑то ингредиентов.

Лифт доставил их на верхний этаж, полностью отведенный под президентский люкс. Служащий уже был здесь. Красный как рак. Похоже, все‑таки бежал по лестнице. Сколько это пролетов? Восемьдесят? Вот это рабочее рвение!

Служащий открыл дверь номера и распахнул ее перед дорогими гостями. Арей переступил порог. Первое, что увидел – спина горничной. Она протирала зеркало в прихожей, наводила последний лоск.

Он лениво окинул взором покатые плечи, спину с плавным изгибом талии, округлые бедра и, наконец, стройные ноги. Вид приятный, ничего не скажешь. Но сколько таких было и еще будет?

Услышав шум, девушка резко обернулась. Она не ожидала, что постояльцы приедут как рано, иначе бы давно закончила с уборкой.

На мгновение их взгляды пересеклись. Что‑то дернулось внутри. Точно разряд на реанимационном столе – удар тока и забилось мертвое до этого сердце. Что за дрянь с ним приключилась? Не могло же его так повести из‑за девчонки с тряпкой.

Арей толком не рассмотрел девушку. Какой у нее цвет волос, черты лица – не мог сказать, просто не заметил. Все затмили глаза.

Надо же, изумрудный. Нечасто встретишь такой оттенок. Впервые за долгое время ему не было скучно.

 

Глава 7. Она

 

– Ты со мной не пойдешь, – заявила я Марине.

Сегодня был «тот самый день», как его называла Ирина Васильевна, да и все, кто работал в отеле. День приезда Важного Гостя. Именно так, с большой буквы. О нем говорили не иначе как с придыханием, а особо впечатлительные закатывали глаза. Причем это касалось не только женщин.

Ирина Васильевна проявила благоразумие и назначила меня на уборку президентского люкса, а значит Марину тоже. Ведь мы напарницы.

За два дня мы отдраили номер до блеска. Там теперь можно проводить хирургические операции без опасения подхватить инфекцию. Но сегодня с утра Ирина Васильевна потребовала, чтобы мы еще раз все протерли.

– Ни пылинки и никаких отпечатков на блестящих поверхностях! – напутствовала она нас.

Мы дружно кивнули, но едва сели в служебный лифт, я сказала Марине, что пойду в люкс одна.

– Это еще почему? – удивилась напарница.

– Да там нечего делать, – махнула я рукой. – Пару раз тряпкой взмахнуть и готово. Лучше займись тридцать пятым этажом. Он, если помнишь, по‑прежнему закреплен за нами. Позже я спущусь и помогу тебе.

На самом деле, я не хотела рисковать и подставлять Марину под взор атлантов. Мы два года работаем вместе, не чужие все‑таки люди. Я банально переживала за нее.

Напарница сверлила меня взглядом, ожидая объяснений, и я сказала:

– Это опасно. Сама знаешь, что будет, если ты кому‑то из них приглянешься.

– Не такая уж я красавица, – заметила она.

– И все же лучше не рисковать.

Марина уступила, и на сороковой этаж я поднялась одна. До приезда атлантов оставалось еще три часа. Успею убраться и смотаться до того, как они войдут в номер. При удачном раскладе мы даже не встретимся.

Всего в номере было восемь комнат: две спальни, гостиная, столовая, конференц‑зал, кабинет, бильярдная и тренажерный зал, и это, не считая холла и двух ванных комнат. Я выучила их расположение наизусть. Особенно меня интересовал кабинет. Все важные документы будут храниться там. Вот только он запирается на ключ. Пришлось подсуетиться и сделать дубликат. Теперь у меня есть пропуск в святая святых. Ох, и отчаянная я девица.

Я уже заканчивала уборку, осталось протереть зеркало в холле и можно закругляться. Но, видимо, я родилась под несчастливой звездой. Я смахивала последние пылинки, когда дверь за спиной открылась. В тот момент еще надеялась, что это Ирина Васильевна заглянула проверить номер перед заселением. Но, оборачиваясь на звук, уже знала, что это не так.

Еще до того, как я его увидела, я его почувствовала. Мой самый жуткий кошмар ожил и предстал передо мной. Паника накрыла удушливой волной. Не парализуй меня страх, я бы металась по прихожей и вопила.

Меня трясло. От одной мысли, что встретила его, я превратилась в испуганного зайчонка. Ушки и лапки дрожат. Сердечко колотится. Не ешь меня, страшный волк, я не вкусная.