Железный ворон

От их воплей у меня заныли зубы, и перед глазами все поплыло, а земля под ногами вдруг показалась не совсем твердой. Я пошатнулся, и на меня тут же набросилась готовая оторвать мне голову собака с широко разинутой зияющей пастью.

Вдруг налетел черно‑серебряный вихрь, и сверкающий меч вонзился в подбородок чудовища, пронзив его горло. Пес заскулил и рухнул на землю, но под разметавшимися лохмотьями обнаружился лишь скелет собаки. Широко раскрытыми глазами я глядел, как Никс отпрянула, и на ее бледном лице расцвела мрачная улыбка. Ее капюшон соскользнул, волосы засверкали в темноте, когда она с оборонительно поднятыми светящимися клинками направилась к остаткам стаи.

– Не трудись разрезать их тела, – сказала она мне, не оборачиваясь. – Под лохмотьями нет ничего существенного. Целиться нужно в голову.

– А‑а‑а, так это собаки‑зомби! – Когда на меня снова прыгнула гончая, я уклонился и сделал выпад, вонзив клинок прямиком в ее пылающий зеленый глаз. Собака взвизгнула и скрылась в тумане. – Порази их мозг, и выйдешь победителем. Спасибо, что сказала.

Я посмотрел на Киррана, чтобы проверить, не нужна ли ему помощь, но Король Забытых прекрасно справлялся сам. Раскрутив меч над головой, он обрушил его на пса‑призрака, размозжив тому череп. Когда другая собака бросилась на него сбоку, он повернулся и выбросил перед собой руку. В ладони зажегся огонь, и обмотанное лохмотьями тело вспыхнуло. Зверь взвыл и принялся бешено вращаться по кругу; пламя при этом перекинулось на другую гончую, оказавшуюся поблизости. И вот уже два визжащих, потрескивающих факела прыгали вокруг остатков стаи, создавая еще больший переполох.

Одна горящая гончая взвилась в воздух и завыла – звук, казалось, эхом отдавался в небытии и разносился на мили окрест. Мне не нужно было знать, что это за твари, чтобы понять, что происходит: это призыв о помощи, приглашение новых союзников принять участие в битве.

Я увернулся от гончей и проткнул ей глаз, отчего она рухнула на землю грудой тряпья и костей. Но из тумана уже несся ответный вой, казалось, исходящий со всех сторон разом. Я усмехнулся и поднял кинжалы. Скулеж и рычание между тем становились все оглушительнее.

– Выше нос, вы, двое! Подумаешь, набежит еще больше щенков. У кого‑нибудь есть резиновая косточка‑пищалка?

Никс заслонила собой Киррана, подняв клинки‑близнецы.

– Пожалуйста, отойдите, Ваше Величество, – обратилась она к нему спокойным будничным тоном. – Позвольте мне выполнить свою работу.

Кирран нахмурился.

– Я уже говорил тебе раньше, Никс. Я и сам умею сражаться. Меня не нужно защищать.

Забытая закрыла глаза. Вокруг нее появился туманный свет, вверх по рукам поползли светящиеся руны, пульсируя той же энергией, что и ее мечи. Она сделала шаг назад и пригнулась к земле, держа оружие наготове.

– Знаю, Ваше Величество, – произнесла она тем же невозмутимым тоном. – Но вы мой король, и это мой долг. Позвольте быть вашим щитом и кинжалом, коими я была и у Госпожи.

Сквозь туман прорвались новые гончие, почти дюжина; их завывания и лай звенели у меня в ушах, когда они неслись на нас. Никс открыла глаза и метнула клинки в приближающуюся стаю. Они закружились в воздухе, превратившись в светящиеся полумесяцы, и вонзались в псов‑призраков, как сдвоенные жужжащие пилы.

Тела в лохмотьях разлетелись на части, головы и черепа отделились от туловищ и попадали на землю. Половина собак уже была мертва, когда полумесяцы лезвий повернулись бумерангом и прилетели обратно в руки Никс. Она поймала их, как пару тарелочек‑фрисби, и немедленно бросилась вперед, чтобы атаковать оставшуюся часть стаи. Я был слишком ошеломлен, чтобы что‑то делать, но этого и не требовалось, потому что Забытая в моей помощи не нуждалась. Она превратилась в танцующий и кружащийся смертоносный вихрь, прыгающий и извивающийся в воздухе, ее мечи забирали жизнь у каждой собаки, которая на нее бросалась.

Несколько секунд спустя бой закончился, и звуки битвы стихли. Облака скрыли луну, все вокруг снова затянуло серым туманом.

Кирран выдохнул и опустил меч.

– Все целы? Никс? Пак?

Я все еще не сводил глаз с Никс. Она стояла над кучей тряпья и костей, в которые превратились убитые ею собаки; ее клинки блестели в лунном свете, а волосы и плащ развевались за спиной. Когда лунный свет померк, руны на ее руках исчезли, и окружающее туманное сияние тоже – лишь мерцало в небытии изогнутое оружие. Расправив плечи, Никс удовлетворенно кивнула.

– Да, мой король, – ответила она. – С ними покончено.

Я напряженно моргнул.

– Что ж, хорошо. Думаю, единственный комментарий, уместный после устроенного маленького представления, это восхищенное «Вау!». И, возможно, «Ужас какой!». – Перехватив очередной слегка недоуменный взгляд Забытой, я указал на свои руки, напоминая о появившихся на ее коже светящихся рунах. – Я так понимаю, твои сияющие татуировки – отнюдь не дань моде.

– Я… черпаю силу от луны, – нахмурив брови, ответила Никс. – При растущей луне я становлюсь сильнее, а моя магия – более мощной. Когда полная луна висит прямо над головой, я нахожусь на пике.

– Выходит, ты похожа на оборотня! Что ж, вполне справедливо. Из тебя вышел очень красивый неволосатый оборотень, – добавил я, и она опять нахмурилась. – Не стану даже спрашивать, как луна может появляться в Междумирье, потому что, полагаю, это нужно просто принять как данность. И двигаться дальше. – Опустив глаза на валяющийся в куче тряпья скелет, я поморщился. – Кто‑нибудь может объяснить мне, что это за штуки?

– Проявления Междумирья, – раздался голос Грималкина, а следом появился и сам Кайт Ши собственной персоной: он сидел в нескольких футах от нас, как будто всегда там и был. Буднично полизав лапу, он опустил ее и уставился на меня. – Тебя предупреждали, что случится, если выпустишь эмоции на свободу, – сказал он. – Междумирье ухватится за любой сильный всплеск чувства или воспоминания и создаст его временное представление. Если не сможешь контролировать свои эмоции, то скорее всего будешь воспринимать их как проявления реальных вещей, пока мы здесь.

– Правда? А мысли тоже превращаются в еще более ужасные версии самих себя? Потому что я никогда раньше не видел подобных тварей.

– Нет, – ответила Никс, отходя от поверженных туш. – Мои извинения. Это мои порождения. – Она печально улыбнулась. – Дикая охота – очень старая традиция. У Госпожи тоже были гончие, которых она обычно натравливала на тех, кто ее разозлил. – Забытая ненадолго замолчала, протирая глаза, и на ее лице отразилось выражение легкого разочарования. – Хотя я уже не помню, как они называются.

– По‑моему, Лунные призрачные гончие, – фыркнул Грималкин. – Хотя они померкли и вымерли много лет назад. Пойдемте‑ка дальше, пока не появились еще более неприятные создания.

Он, как я заметил, не стал делать никаких колких замечаний по поводу неожиданного превращения Никс. Конечно, я бы и сам не решился злить этот смертоносный вихрь. Когда мы продолжили путь в тумане, я оглянулся и увидел, как тела собак, лунных гончих или кем бы они там ни были, растворяются в тумане и исчезают в небытии.