Железный ворон

Я не был наивным и знал, что в Небыли по‑прежнему много тех, кто ненавидит и боится подданных Меган, но никак не ожидал столкнуться с такой неприкрытой враждебностью здесь. Входя на гоблинский базар, следовало оставить все обиды, разногласия и личные распри за его пределами. Именно поэтому Летние сиды и Зимние представители знати могли беспрепятственно фланировать здесь, не поубивав друг друга. По этой же причине халфлинг проходил мимо толпы красных колпачков, не опасаясь, что ему оторвут руки‑ноги. Никому нельзя нарушать святость базара, тем более что многие торговцы продавали самые опасные, редкие и сомнительные товары во всем Фейриленде. Устрой заварушку, и тебя навсегда изгонят – и то, если очень повезет. Даже я не рискнул бы куролесить на гоблинском базаре.

«Тем не менее, ее поведение кажется чрезмерно жестоким. Железные фейри со времен войны с Железом никому не угрожали», – продолжал я свои размышления.

Пробираясь мимо разбросанных тут и там киосков и палаток, я игнорировал зазывания торговцев. Один настойчивый кобольд вцепился мне в рукав и начал что‑то пищать о своих прекрасных инструментах; но стоило повернуть голову и усмехнуться ему из‑под капюшона, как он отпрянул, будто от скорпиона.

Наконец, толпа поредела, прилавки тоже остались позади, и я оказался под ржавой громадой колеса обозрения, металлическая рама которого тихо постанывала на ветру.

Впереди, в тени заброшенного аттракциона, стояла странная конструкция, являющаяся смесью карнавального ларька, повозки и… свалки. У этой будки имелись четыре ржавых колеса, и выглядела она так, будто ее собрали из листов гофрированного металла и соединили скотчем. Со всех сторон ее облепили коробки, ящики, хлипкие металлические полки и оплели сияющие огнями рождественские гирлянды. Над входом мигала неоново‑розовая вывеска «ОТКРЫТО». Еще одна вывеска, сделанная из дерева и железа, была вбита в землю рядом со входом. Жирные медные буквы на ней гласили: «Лавка диковинок Крикет: гаджеты, безделушки и прочие сокровища».

Когда я подошел к будке, из тени раздалось низкое рычание, а из‑под ящиков и коробок выскользнула и недобро уставилась на меня пара механических гончих. Они были гораздо крупнее встреченного ранее коричнево‑белого терьера и походили скорее на ротвейлеров; шестеренки и зубчики в их шерсти лениво вращались, когда они медленно двинулись ко мне.

– О, ребята! – Я остановился и, подняв руку, приветственно помахал собакам, которые продолжали недружелюбно смотреть на меня. – Я пришел с миром и вовсе не собираюсь украдкой стибрить ваши вещички. – Они продолжали сверлить меня неприязненными взглядами, и я слабо улыбнулся. – Э‑э‑э… готов обменять безопасный проход на пищащую косточку.

– Ух ты, покупатель!

Дверь будки открылась, и показалось создание, за которым по пятам следовала маленькая коричнево‑белая собачка. Обе механические гончие тут же повернулись и потрусили в тень, снова скрывшись в наваленных вокруг кучах хлама.

– Приветствую тебя, незнакомец. – Существо, похожее на Железную фейри, направилось ко мне, сверкая зубастой улыбкой. Особа была маленького роста, гибкая, как ива, с длинными заостренными ушами и ярко‑медными волосами, казавшимися металлическими. Одета в коричневый кожаный корсет, кожаные перчатки и кожаные сапоги до колен, отделанные золотыми, железными и медными деталями. Ее кожа была зеленого цвета, а кожаные с золотом летные очки на голове чрезвычайно напоминали те, что носила ее собака.

Да, это определенно Железная фейри. От утыкавших ее длинные уши бесчисленных металлических шипов и петель у обычного фейри тут же участилось бы сердцебиение.

– Добро пожаловать, добро пожаловать! – обратилась она ко мне. – Чем Крикет может помочь тебе этим прекрасным вечером? Ты пришел просто посмотреть товары или ищешь что‑то конкретное? Погоди‑и‑и‑ка секунду, – протянула она, прежде чем я успел ответить, и уставилась на меня своими блестящими черными глазами. – Я видела тебя раньше. Ты Плутишка Робин, не так ли?

Я ухмыльнулся.

– Виновен по всем пунктам.

– Вот это да! – Фейри с восторгом улыбнулась в ответ. – Я слышала слагаемые о тебе истории. Ты знаменитость! Правда, что ты штурмовал движущуюся крепость Железа вместе с королевой Меган и помог ей победить Лжекороля? И добрался с принцем‑консортом до самого Края Мира? И отважился отправиться в Междумирье, чтобы в одиночку сразиться с целой армией Забытых?

– Все правда, – с улыбкой подтвердил я. – Ну, почти все, более или менее. – Она мечтательно вздохнула, а я жестом указал на стоящую позади нас будку. – А что насчет тебя? Не могу представить, что у тебя было много покупателей, даже на гоблинском базаре.

– Пока нет, – весело призналась Крикет. – Но было бы скучно открыть магазин в Железном Королевстве. Не в пример здешнему рынку, где есть огромный потенциал! Только подумай о прибыли, которую можно получить, став первым Железным фейри, ведущим успешную торговлю наряду с другими дворами.

– Верно, – сказал я. – Но есть одна маленькая, назойливая проблемка – у обычных фейри смертельная аллергия на железо. Трудновато будет продать кому‑то товар, от которого у покупателя плавятся пальцы.

Крикет пожала плечами.

– Обладание великими сокровищами связано с определенным риском, – заявила она. – Кроме того, не все мои товары из Железного Королевства. Некоторые привезены из мира смертных и из других мест, которые я посетила во время путешествий. – Она беззаботно взмахнула рукой. – Кроме того, я уверена, что старокровцы найдут способ справиться со своей непереносимостью железа. Они адаптируются и эволюционируют, в том не может быть сомнений. Конечно, это может занять некоторое время, но я готова подождать. В конце концов, «Лавка диковинок Крикет» станет известна всему Фейриленду.

– Да… непременно, – промямлил я, не желая загасить ее энтузиазм. – Ну… удачи тебе.

Она окинула меня оценивающим взглядом.

– Что насчет тебя? Ищешь что‑то особенное, Плутишка Робин? Карманные часы с биением сердца? Поющую механическую птичку? Носовой платок, расшитый мехом серебристо‑металлической лисы?

– Хм‑м‑м…

Тут наш разговор прервал глубокий, низкий рык: оскалив железные зубы, обе механические гончие снова выступили вперед, и на этот раз шерсть у них на загривках встала дыбом.

Нахмурившись, Крикет повернулась к ним.

– Подшипник! Пружинка! Как невежливо. У меня же покупатель.

– Простите, – раздался позади нас негромкий голос, при звуке которого мой желудок мучительно сжался. Мне не требовалось оборачиваться, чтобы понять, кто пожаловал.

На краю двора появилась закутанная в плащ фигура, так хорошо сливающаяся с ночной тьмой, что казалась почти неразличимой. Подол плаща истрепался до теневых нитей, которые клубились в воздухе, словно бесформенное черное облако. Лицо скрыто низко надвинутым капюшоном, в глубине которого я уловил проблеск льдисто‑голубых глаз – то было единственное пятно цвета, которое мне удалось разглядеть.

Подшипник и Пружинка залились громким предупредительным лаем. Я хотел что‑то сказать, но голос потонул в гомоне разъяренных собак.