Жемчужина фейри. Книга 1
– Такое дело… Короче, я и сам бы даже и обсуждать не стал, но… других путевых заказов нет, Снежка, – пробормотал на выдохе друг, виновато и раздосадованно одновременно, и с усилием потер лицо, так рьяно, что даже отросшая за сутки щетина зашуршала. А мне вот вдруг подумалось, насколько давно я не ощущала этого – раздражающе‑возбуждающего царапанья колючей мужской щеки или подбородка на своей коже. Нет, к небритости конкретно Кокса это не имело никакого отношения, потому как… фу‑у‑у, думать о нем в сексуальном плане для меня практически противоестественно, почти гребаный инцест… Это была мысль просто из разряда «Будет ли у меня это еще? Успею ли?». Не с кем попало, лишь бы взять хоть что‑то, пока еще все чувства принадлежат мне и не затуманены болячкой…
– Я уже все и повсюду перерыл – мертво, – не дал мне погрузиться в вопрошение о перспективах у Вселенной Кокс. – И в ближайшее время по нашему профилю ничего стоящего не намечается. Одна мелочевка, на которую и заморачиваться не будем.
– Ладно, время‑то есть еще, – слабо улыбнулась, холодея внутри. Сколько бы я себя ни убеждала, что не нужно надеяться, но все равно, оказывается, делала это. Иначе откуда эта горькая волна обреченности, накрывшая внезапно с головой. – Немного времени.
– Ты сказала – чем дольше тянуть, тем меньше шансы, – возразил Кокс, не встречаясь со мной глазами.
– Сказала… Но, Кокс, ты сам прикинь! Похитить человека! Это не про нас, ни за что и никогда! Нет!
– Слушай, Снежка, я не спорю – это дикость для нас, конечно, – внезапно опять перешел он на крик, похоже, пытаясь так заглушить мои страхи, но, к сожалению, не мог сделать этого даже со своими. Паника звенела в его голосе слишком отчетливо, сколько ни перекрывай ее брутальным рычанием. – Но, мля, если больше ничего? Как думаешь, если выбор стоит между тобой и каким‑то незнакомцем, кого я выберу?
– Да откуда ты знаешь, вдруг это хороший человек, а мы поспособствуем тому, что с ним сделают нечто ужасное? – возразила упрямо. Вот что я делаю? Пытаюсь убедить единственного человека на всем свете, которому не плевать на меня, что его подход к моему спасению порочен? А я кто сама? Сраная Дева Мария?
– За хорошего человека столько не отвалят, не будь наивной, Снеж, – на удивление терпеливо возразил Кокс. – Наверняка за него собираются попросить выкуп запредельный, а значит, у него есть бабки. Очень‑очень много бабок.
– Это не делает его дерьмом по умолчанию, – вздохнула я.
– И это ты мне говоришь? За эти годы много ты среди наших «клиентов» встречала хороших людей?
Ладно, не много… вот прямо вообще не много, но…
– А что, если это женщина, которую хотят продать в сексуальное рабство? – Внутри опять все застыло и окостенело при воспоминании о том трахнутом на всю голову уроде, что лет пять назад предлагал Коксу кучу денег за возможность «арендовать» меня на недельку для себя и своего какого‑то подпольного клуба извращуг. Как же меня тогда клинануло, но со временем перестала так реагировать. На белом свете хоть задницей ешь всяких богатых долбаков, которых тянет на что‑то «эдакое», как обычное наскучит. Ну вот угораздило меня уродиться фриком и привлекать их внимание, что на это заморачиваться‑то? – Я на такое за все деньги мира не подпишусь!
– Да фигня! Кто за бабу столько забашляет, Снежа! – презрительно фыркнул Кокс и тут же виновато покосился: – У нее должна быть бриллиантовая… кх‑х… короче, это минимум дочь президента или известная актриса должна быть.
– Не будь таким скотиной!
– Я и есть скотина, но реалист. Это однозначно не баба. Меня другое смущает, – снова потер он лицо с характерным скрипом.
– М?
– Если за этого чела так готовы озолотить, то почему на дельце и в самом деле до сих пор не подвизались какие‑нибудь группировки, у кого похищения людей как раз по профилю? Тот же Шамиль со своими отморозками или Арам? Что‑то тут нечисто.
– Тогда это еще один довод в пользу того, что нам в это встревать не стоит, – с обманчивой легкостью подвела я черту под обсуждением. – Даже обсуждать это смысла нет.
– Снежка, я буду, блин, обсуждать любой вариант, который даст нам нужную сумму, понятно? – Ну он бы еще ногой притопнул для вескости звучания. Обожаю этого парня! – И почему я такой осел и транжира по жизни? Если бы не спускал все на понты и телок, то у нас сейчас и разговора этого не было бы!
Да уж, обожаю большую часть времени, но не в такие моменты его сотрясений мозга совестью.
– Кокс…
– А ты ведь говорила мне, говорила: на хрена тебе эта тачка, или давай снимем хату попроще…
– Ко‑о‑окс!
– Я слушал разве? Хер там! – Ну все, кой‑кого подхватило‑понесло. – Только и думал о том, как бы член покруче попарить да выпендриться побольше. Простое шампанское? Не, это же не для меня, надо эксклюзив ваннами… Стриптизерш в желе… на кой? Я их даже не трахал!
Блин, и правда, разве не драма жизни для такого, как он? Ну, то есть он у меня хороший и все такое, но как же это трагично в его исполнении – осознание, что какую‑то из влажных дырок он прохлопал!
– Сашка! Прекрати! Я не умираю! – не выдержав, перекричала его прочувствованную речь, приводя в чувство. – Еще.
– Конечно не умираешь. Даже не думай этого делать. Просто… я вот внезапно понял, на какую херню трачу свою жизнь и те самые деньги, которые сейчас так нужны тебе. Живу как ушлепок конченный. Деньги дурные, и сам от них дурак.
А это что‑то новое. Случались у него и прежде моменты истины, особенно с большого бодуна, но чтобы вот так…
– Ты заткнешься наконец? – закатила я глаза и, прихватив тарелки, пошлепала на кухню. – Кокс, ты ничего мне не должен! Это твои деньги, и тебе решать, на что их тратить. Моя болячка – это моя проблема.
– Ой, млять, не городи фигни этой, Снеж! – огрызнулся он, сначала увязавшись за мной, но потом резко развернулся на месте и поплелся обратно. – Я буду искать еще, обещаю. Переверну все и поставлю на уши всех. Если нам повезет – будет другой заказ. Но если нет, имей в виду, мы пойдем и упрем задницу этого бедолаги, за которого готовы отвалить нужные бабки, и мне тупо насрать на моральные аспекты и прочее дерьмо! От остального я нас уберегу, Снеж, а ты уж будь так любезна, выздоровей и не смей оставлять меня одного. Ок?
А ведь он боится. Ничуть не меньше меня. Я трясусь от перспективы умереть или стать беспомощным растением, он – от угрозы потери меня, бывшей с ним большую часть сознательной жизни. Пусть корни у наших страхов разные, но это не значит, что ему легче, чем мне. Как бы я себя ощущала, будучи бессильной помочь ему? На что бы пошла ради спасения и сохранения нашего зыбкого мирка как есть, без фатальных разрушений? Честно? Да, пожалуй, на все что угодно. В задницу совесть и чужие жизненные трудности!
– Угу, – прогундела я через плечо, зная, что фиг от меня в этой ситуации будет зависеть, остаться или нет.
Глава 6
