Жена Нави, или прижмемся, перезимуем!

По дороге в туалет с диким желанием люди способны спасти мир, отпинать медведя, разогнать стаю волков, послать на три буквы олигарха, который вдруг решил познакомиться и убить любого, кто встанет у них на пути.

То же самое и с холодом.

Под шубой было тепло, даже жарко. От кровотока начиналась дикая боль. Я чувствовала, как мысли путаются от тепла, словно в полудреме. Мне на секунду казалось, что я дома, под одеялом. Что было сном? Снег или одеяло? Хотелось, чтобы реальностью было все‑таки одеяло!

– Если т‑т‑ты дедушка старенький, – посмотрела я на седую бороду, все еще дрожа. – Я возьму над т‑т‑тобой шефство! И буду приходить с двумя п‑п‑пакетами п‑п‑продуктов каждую нед‑д‑делю!

И тут я подняла глаза и застыла.

– А если ты… мужик хоть куда, – очарованно прошептала я, глядя в серые глаза под роскошными суровыми бровями на красивом и грубоватом лице. – Разрешаю, хоть к‑к‑куда…  Так, о чем это я?

Мне это снится… В последний раз я видела такого мужика на картинке с подписью «богатырь».

Вот так всегда! Стоит мужику отдать тебе  куртку погреться, как ты уже мысленно приписала ему трех убитых драконов, две взятые крепости и готова воздвигнуть алтарь в его честь. Он резко становится самым красивым в твоих замерзших глазах, приобретает шарм спасителя и ауру «о, боже какой мужчина!».

– А ты кто такая, девица – красавица? Ты как в лес забрела? – послышался насмехающийся голос, пока я охреневала от раздирающей меня боли. Холод медленно выходил, на смену ему приходила боль.

– С‑с‑семен  С‑с‑семеновича искала, – выдохнула я, прижимаясь покрепче.

– Семеныча? Лешего что ли? – послышался голос Бурана. – А чего его искать? Он с людьми водится! У них живет! В лес редко стал выбираться!

– Вы о к‑к‑ком? У нас че‑человек пропал! Мы его р‑р‑разыскивали! Из леса вывести х‑х‑хотели! – стуча зубами, выдала я, превозмогая лютую боль. Все тело начинало дико чесаться.

– П‑п‑простите, но я п‑п‑почешусь о вас, – прошептала я, зная, что раздеваться ни в коем случае нельзя. А так хочется! Так хочется просто взять и содрать крутку, шапку и даже штаны и чесаться, чесаться, чесаться!

Я чесалась о богатыря всем телом, переминаясь с одной озябшей ноги на вторую. Иногда даже извинялась. Но не всегда.

– И что ж мне делать с тобой, девица? – снова послышался голос, когда я чесала об него бок.

– С‑с‑стоять и не ш‑ш‑шевелиться, – простонала я, чувствуя, как чешется везде!

Тело расслабилось и сосуды стали расширяться. Так восстанавливается кровоток.

– Я спросил, что мне делать с тобой, девица? – послышался голос надо мной, когда я понимала, решив, что снять шапку – это еще не «раздеваться»!

– Не видишь, Хозяин, помирает она… – послышался грустный медвежий голос. – Недолго девке осталось.

– Нельзя мне п‑п‑помирать! – сжала я в руках чужую колючую одежду. – У меня Носок в лесу! Семен Семеныч! На р‑р‑рыбалку п‑п‑пошел! Его ж‑ж‑жена об‑быскалась!

– Я же говорю, помирает, – проревел Буран. – Ну, хозяин, тебе решать! Не нам… Но я бы ее оставил! Потешная девка! Ишь, додумалась, Лешего в лесу спасать! В деревню ее нельзя! Засмеют! Лешего из лесу выводила!

– Ой, не могу! Ты за водяным не ныряла, случаем? А то вон, какая мокрая? Вдруг на берег его тянула?  – смеялась волчица. – Из воды спасала!

Все это было похоже на бред. И звери говорящие, и мужик‑красавец в шубе…

– П‑п‑помогите Семена Семеновича найти! А т‑т‑то его карачун возьмет‑т‑т! – требовала я, чувствуя, что вот‑вот начну снимать с себя одежду. Жар был просто нестерпимый, словно я иду в сорок градусов тепла в меховой шубе.

– Зачем возьмет? – удивилась Метелица.

– Куда возьмет? – удивленно спросил Буран.

– За что возьмет? – удивленный послышался голос Хозяина. – На кой мне Леший?

Я чувствовала, как мои пальцы тянут вниз молнию на мокрой куртке. Мне казалось, что я плавлюсь от жара, как сырок в микроволновке.

– Хозяин, а что она там делает? – послышался бас Бурана. – Раздевается, кажись?

– Это ей хозяин понравился! – вздохнул волчица.

– Понравился, значит? А мужик че тады раздеваться начинают? – послышался озадаченный голос медведя. – Тоже понравился, значит?

– Так что с девкой делать? – перебил Хозяин. – Мне‑то она не нужна…

 

Глава четвертая. А теперь все дружно позовем снегурочку!

 

Чем дальше в лес, тем  толще мишки и вкуснее шишки

 

– Еще раз спрашиваю. С девицей что делать? – повторил вопрос Хозяин, потому что ответом ему была тишина.

– Помрет вот‑вот, жа‑а‑алко, – послышался вздох волчицы.  –  А так хоть снегуркой будет… Все ж жизнь какая‑никакая… Так ты ж сам говорил, что помощника хотел бы!

– Ты погляди на помощничка! Кожа да кости, мне в пояс дышит! Едва до груди достает! – донесся голос Хозяина. – Много с нее помощи будет? На нее дышать страшно! Кажись, вот‑вот пополам сломается! Эх, жаль тебя девка…

И тут я почувствовала, как мою голову приподымают за подбородок.

– Вы гляньте, птенчик какой‑то! – усмехнулся богатырь. – Одни глазища!

– С‑с‑спасите С‑с‑семен С‑с‑семеныча…. П‑п‑пожалуйст‑т‑та… – прошептала я, заглядывая в глаза. – Я п‑п‑прошу вас… С‑с‑спасите его…

Мне показалось, что я заплакала. Говорили, мне одной лисой лучше не ходить. А тут пересменок. Но у зимы пересменка не бывает. Каждая минута на счету…  А я – опытная… Думала справлюсь… И ведь почти справилась…

– Он же з‑з‑замерзнет насмерт‑т‑ть…  – добавила я, чувствуя, как дрожат губы, а любая буква «т» превращается в плевательно‑пулеметную очередь.

– Леший? Замерзнет? Насмерть? – в серых глазах стояло такое удивление, словно я глупость сморозила. – Вот в чем дело! Понял я. Ее леший в лес заманил. Небось, за старое взялся…

В этот момент густые брови сошлись на переносице. Только сейчас я заметила, как сверкает его шуба драгоценностями и взгляд чем‑то очень нехорошим.

– Дык, он частенько человеком перекидывается, и заманивает! – встрепенулась волчица. – То кричит, помощи просит! То еще че удумает! А тут девка сердобольная попалась! Спасать, видимо, кинулась! И в прорубь угодила!

– Теперь и мне ее жаль. Ну, девица, посмотри вокруг, попрощайся с жизнью прежней… Будет зима тебе домом родным. Больше весны и лета не увидишь, – произнес богатырь, внимательно глядя на меня. – Будешь жить во дворце ледяном. Будут тебе песни петь вьюги –метели. Или околеешь… Выбирай…

– Никогда весны не увижу? – всхлипнула я. А я так любила весну и осень… Больше лета…