Жених не моей мечты

Затем в ход пошли еще несколько баночек. В одной из них содержалось последнее изобретение. Кстати, того же Солодара. Только поговаривают, что это уже не отец, а сын его придумал. Я наложила мазь на раны, а через несколько секунд та стала эластичной и плотной. Жидкая повязка – так ее называли врачи. Она оказалась отличной альтернативой тканевым.

На спину ушло добрых полтора часа. Пора было переходить к груди и лицу, рукам. Ноги выглядели в порядке. Кроме нескольких синяков, больше повреждений я не заметила. На всякий случай и их тоже смазала.

Все то, что делала со спиной, повторила на груди. А вот с лицом следовало действовать аккуратнее. Я не промывала раны раствором, он мог только углубить их, а воспользовалась еще одной баночкой. Там находилась крайне дорогая мазь, такую не найдешь в обычной больнице да даже в дорогих клиниках, но только не у Солодара.

Продезинфицировала специальную лопатку и принялась накладывать мазь на рану. Когда все обработала, я склонилась ниже над парнем и расположила руки над его лицом, а затем дала волю силе. В сочетании с мазью она помогла ранам затянуться, перестать кровоточить и гноиться. Я видела, как на глазах они затягиваются. Конечно, не до конца. Таких чудесных лекарств у нас еще не существовало.

Теперь настало время смазать ожоги. Легкими движениями пальцев я втирала мазь в кожу. Высокие скулы, четко очерченный подбородок, прямой нос, мужественные полноватые губы. Он был красив, бесспорно, красив. Неудивительно, что его невеста так ожесточенно сражается за него. У них с отцом много общего. Странно, что профессор больше так и не женился. Красив, статен, известен, умен и богат. Думаю, что все девушки от мала до велика почли бы за честь стать его женой. Но он решил быть один.

Когда закончила с лицом, я смочила губы Кристофа водой и стала потихоньку выводить из сна. Сейчас он уже не нуждался в нем, только в легком обезболивании.

– Я вам еще нужен? – спросил Клаус, который до сих пор стоял и наблюдал за моими действиями.

– Нет, можешь идти, приходи после ужина, мне нужно поменять повязки на спине.

– Хорошо, нира! – с этими словами он развернулся и покинул комнату.

А я взяла пациента за руку и ждала пробуждения. Странным образом я волновалась, все‑таки у него мог быть иной взгляд на свое лечение.

Мой пациент пробуждался неохотно, словно страшился вновь почувствовать невыносимую боль, которая преследовала его в последнее время.

Я внимательно следила за всеми изменениями в состоянии Кристофа. Вот дрогнули его ресницы, которые сейчас больше походили на покосившийся забор с выломанными зубьями. Край одного глаза стянула рубцовая ткань, зато второй был цел и невредим.

– Кристоф, – ласково позвала я.

Парень дернул головой, но глаза открывать не собирался. Я крепче сжала его ладонь, но так, чтобы не навредить обработанным ранам. Снова позвала его, весь лечебный сон я уже с него сняла, значит, сейчас он не просыпается из чистого упрямства.

– Кристоф, нужно проснуться, я обещаю, что больно не будет, – словно с маленьким ребенком, разговаривала я.

Но это возымело эффект. Мужчина зашевелил губами. Я подскочила к тумбочке и смочила их.

И в этот момент его глаза открылись. Сперва взгляд был мутным, словно он не понимал, где находится, но постепенно стал узнавать комнату, а потом в поле его зрения попало мое лицо. Он дернулся, но я мягко придержала его за плечи.

– Все в порядке, Кристоф, я ваш лекарь, ухаживаю за вами! – спокойным ровным голосом успокаивала я молодого человека, который начинал нервничать.

Это ему было противопоказано. После моих слов он на секунду прикрыл глаза.

– Пить, – прошипел он пересохшими губами.

Я приподняла его голову и поднесла бокал к губам. Он начал жадно пить, но я не дала много. Он оказался недоволен, когда я забрала воду.

– Еще! – уже громче произнес он.

– Нет, пока нельзя, вы долго не пили, привыкать нужно постепенно, – ласково ответила я, но больному такой тон явно пришелся не по вкусу.

– Прекратите! – пробормотал он.

Каждое слово давалось ему с трудом. От нашего разговора у него на лбу выступил пот. Я постаралась убрать его как можно аккуратнее, чтобы не задеть больные места.

– Что прекратить?

– Разговаривать со мной, как с ребенком! – он закрыл глаза, больше сил у него не осталось.

– Хорошо, – легко согласилась я, спорить с пациентом – дело неблагодарное, а тем более, когда он в таком состоянии.

– Есть! – сделал он еще одну попытку высказать свои желания.

– Сейчас я все сделаю и покормлю вас!

Подумала, что можно попробовать нормальную еду. Когда‑то все равно надо будет уходить от пюре и капельниц, но делать мы это будем постепенно.

– Сам! – прошипел он.

– Ну уж нет! Вы сейчас под моей ответственностью, и будете выполнять ровно то, что я скажу. Сегодня вы еще не готовы даже привстать, так что будьте добры поесть с ложечки! Ох, и самостоятельный мне попался больной.

Он ничего не ответил, но зубы сжал. На языке мужчин это значило полное несогласие с моим мнением, но и возразить он не мог. Находился не в том состоянии. Просто молча лежал, и только его суровый вид выражал протест.

Я отправилась на кухню, как раз подходило время обеда. Добродушная кухарка наложила мне в тарелку все по моему запросу.

Золотистый бульон, овощное рагу, а вот мясо мы измельчили, как только смогли. Овощи я помяла вилкой. Когда все было готово, водрузила на поднос и отнесла в комнату к Кристофу. Тот все еще лежал с закрытыми глазами, но дыхание выдавало его. Он не спал.

– Я принесла обед.

Парень даже не пошевелился. Ладно, я и не с такими упрямцами работала. Все равно все будет так, как я скажу, пока я врач, а он мой пациент.

Поставила поднос на тумбочку и подложила Кристофу под голову еще одну подушку, чтобы он смог поесть. Наконец тот открыл глаза и сурово посмотрел на меня.

– Я понимаю, неприятно, что сейчас вас будет кормить с ложки девушка, – начал я успокаивать его. – Но сейчас у вас еще нет сил, через несколько дней вы обязательно станете есть сами, обещаю.

– Я не ребенок! – прохрипел он.

– Знаю! – кивнула. – А теперь будьте умничкой и откройте ротик.

После этих слов Кристоф зарычал.

– Простите, – опустила я глаза. – Разрешите вас покормить.