Жених не моей мечты

– Ну, хорошо, как знаете, я продолжу выполнять свою работу, а вы можете упрямиться сколько хотите. Я просто вас усыплю! – пожала плечами, но его слова все равно не шли из головы.

– Только попробуйте! – снова прохрипел он.

– Простите, но я это делаю для вашего же блага.

Быстро взяла его руку и приготовилась погрузить в сон. Когда он понял, что я затеяла – было уже поздно. Еще довольно слабый организм быстро отреагировал на мою магию, и его глаза стали закрываться.

– Вот так, Кристоф, со мной бесполезно спорить! – уже сама себе прошептала я.

С помощью Клауса перевернула пациента и начала снимать старые повязки. Я знала чего ожидать от такого лечения. Много раз повторяла эту процедуру и каждый раз получала один и тот же результат. Раны затягивались, но оставались мягкими для воздействия лечебной магией.

Но стоило мне раскрыть первую рану, как я тут же поняла, этот случай необычный. Вместо того, чтобы затянуться, чистая и продезинфицированная поверхность кожи сочилась темно‑коричневой жидкостью. Его спина была похожа на ствол старого дерева. Кора уже давно потрескалась, а из всех щелей вытекала смола.

Что происходит? Я точно знаю, что все правильно сделала, но результат оказался плачевным. Взяла из своего чемоданчика маленькую колбу и осторожно собрала немного жидкости в нее, стараясь действовать аккуратнее. Неизвестно, что это.

Но в любом случае я все равно должна все промыть. Только в этот раз применю одну хитрость, которой научил меня старый лекарь, когда я проходила практику в больнице.

Я привезла с собой немного абсорбента: небольшие круглые губки, которые впитывают все. Они предназначены специально для ран, которые постоянно мокнут.

Снова все обработав, я наложила повязки, только теперь положила туда губки.

Но из головы не шла эта коричневая жидкость, которая находилась в колбе. Здесь просто не обойтись без помощи профессора, и так удачно, что он пригласил меня в лабораторию. Я надеюсь, что вместе мы сможем узнать, что же такое происходит с его сыном. Чем дальше я лечу Кристофа, тем больше убеждаюсь, что объяснения профессора – только для прикрытия. О многом мужчина умалчивает, в частности, о происхождении глубоких ран.

Профессор Солодар, как и обещал, ждал меня в гостиной. Он сидел на диване, пил из бокала вино и задумчиво смотрел на огонь в камине. Как только я вошла в комнату, он сразу же обернулся.

– Нира Кливинг, вы необычайно серьезны! Появились какие‑то проблемы? – он поднялся и подошел ко мне.

Я действительно все еще думала о лечении Кристофа.

– Да, к сожалению, не все пошло по моему плану, и теперь мне нужна ваша помощь! – я была собрана.

Мужчина под стать мне, уверенно кивнул, а затем вытянул руку и указал направление.

– Что же, прошу в мои лаборатории!

Я последовала за ним, все время осматриваясь. Мы спустились вниз, в подвал, и пошли по извилистым коридорам. Пыталась запомнить путь, не хотела в непредвиденном случае плутать здесь, как слепой котенок.

Путь наш оказался хорошо освещен, стоило присмотреться, как я поняла: на стенах магические светильники, они реагировали на наше движение. Это еще раз говорило о недюжинной магической силе хозяина дома.

Мужчина уверенно сворачивал на развилках, а я через несколько таких поворотов потерялась. Пришлось полагаться на провожатого и его честность.

Наконец мужчина затормозил, и от неожиданности я чуть в него не влетела. Хорошо, что он успел вовремя меня остановить, уперев руки в мои плечи.

– Аккуратнее, нира, вы сегодня необычайно задумчивы.

Я растерянно и смущенно улыбнулась. Все еще размышляла о колбе. Как бы аккуратно разузнать у профессора, что это может быть такое? Если он скрывает от меня настоящую причину такого состояния сына, то вряд ли поможет разузнать про странное поведение его ран. Только вот вопрос: зачем он скрывает это от лекаря? Неужели не понимает, что для меня важна каждая деталь? Напрашивается только одно объяснение: он скрывает что‑то очень важное, что‑то страшное, тайну, которая не должна быть известна никому, даже ценой здоровья его сына. Что это может быть? Какая‑то разработка?

– Простите, действительно задумалась!

Мы вошли в огромное помещение. Здесь был на удивление высокий потолок. Дышалось легко и свежо. Для лаборатории – отличная вентиляция. Как и в коридоре, здесь повсюду висели магические светильники. В который раз поразилась силе профессора. У слабых магов дома находился один‑единственный светильник, да и тот использовался нечасто.

Но главным достоянием выглядело оборудование. На многочисленных каменных столах стояли колбы, системы фильтрации, выпаривания. Магические короба, которые творят с ингредиентами настоящие чудеса. В них встроены артефакты, заряженные большой магической энергией. Да любой лекарь отдал бы все свои деньги, только поработать бы в таком месте.

Шкафы с железными дверями манили в них заглянуть. Я была уверена, что там хранятся такие порошки, такие вещества, которых я никогда в жизни не видела, только слышала.

– Ну как? – он внимательно смотрел на мою реакцию.

– Я никогда в жизни не видела таких лабораторий, в академии просто подворотня по сравнению с вашим рабочим местом! – поделилась впечатлениями.

– Это только одна из нескольких, у меня четыре таких помещения.

– Четыре? – поразилась я.

Не вылезала бы отсюда! Как бы попросить поработать здесь? Хочется остаться одной и исследовать жидкость в колбе, которую держала при себе. Думаю, что я найду все необходимое для исследований.

– Можно посмотреть поближе? – я обернулась к профессору.

Он кивнул, и я пошла вдоль столов. Они были сделаны из особого камня, который не впитывал магию. Сколько он стоил, я даже думать не хочу. В академии всего один стол из этого камня, и там работают только с самыми сильными зельями.

На ближайшем столе стоял окулярус – очень дорогое приспособление для исследований. Он позволял рассмотреть магические жидкости под большим увеличением.

Вот что мне нужно! Если посмотреть на мою находку в этот прибор, то смогу понять ее структуру. Я любовно осмотрела окулярус. Профессор заметил интерес.

– Умеете обращаться? – каким‑то чудесным образом он оказался позади меня, хотя шагов я не слышала.

– Несколько раз мне удавалось поработать с таким прибором, правда, под чутким руководством преподавателя, моего руководителя диплома.

– Хотите? – он указал на прибор.

– Хочу ли я? Да это же мечта! – порывисто ответила, а потом отругала себя за такое бурное проявление радости.

Что подумает обо мне профессор? Но его реакция была совершенно противоположной моему ожиданию.

– Вы знаете, нира Кливинг, у вас загорелись глаза при моем предложении!