Злодейка в деле

Я её слушаю и ушам своим не верю:

– Девочка, ты это серьёзно? Мы висим чёрт знает где, происходит чёрт знает что, но тебя волнует мой внешний вид. Побеспокойся о своём, если уж на то пошло.

– А что о моём беспокоиться? –  искренне удивляется Кресси и самодовольно ухмыляется. –  Он безупречен!

Она меня от чего‑то отвлекает? Заговаривает мне зубы?

Может, правильное решение –  держаться от зеркала подальше? Слово в ответ на мои мысли, зеркало подёргивается рябью, и проступает изображение.

– Даша! –  я подаюсь вперёд, вжимаюсь в стекло.

Суток не прошло, почему она так постарела?! Горе способно разом накинуть десяток лет, но я не об этом. Даша не растолстела, но заметно набрала вес, особенно в груди прибавилось. Волосы отрасли, выкрашены в сочный рыжий, но у корней непрокрас. На вид ей… к тридцати.

Даша почему‑то в халате, а интерьер больничный.

А ещё –  изображение сфокусировано на Даще, фон размыт, и я не сразу замечаю –  рядом с больничной кроватью две кроватки для новорожденных. В первой малыш спит, а во второй моргает и, кажется, смотрит прямо на меня.

– Да… двойняшки, красавицы‑дочки, –  Даша болтает по телефону.

– Уже решили, как назовёте?

– В честь тёти, и в честь мамы. Если бы она могла увидеть…

Я вижу. И вижу, что моя защита теперь окутывает не только Дашу, но и передалась обеим девочкам.

У Даши всё хорошо, она счастлива.

Надо же, в мою честь…

Только сейчас я по‑настоящему осознаю, что моя жизнь закончилась. Трагично, обидно рано, несправедливо –  финал окончателен и обжалованию не подлежит. Мне до слёз жаль расставаться, но по крайней мере я могу уйти спокойно.

– Родные, будьте счастливы, –  мне кажется, что названная моим именем малышка меня слышит.

Изображение тает.

Я всё ещё смотрю в зеркало, и я не сразу замечаю, что наши с принцессой отражения начинают меняться. В моём лице проступают её черты, в её –  мои.

Она нарочно подловила меня на сердечной слабости?!

– Что ты творишь?!

Она склоняет голову к плечу, точь‑в‑точь, как обычно делала я:

– Ты жизнь положила ради своей племянницы. Я спасаю отца и братьев. Что тебя удивляет?

– Не за мой счёт!

Ради Даши я бы отдала жизнь, но это не значит, что я отдам душу ради чужого отца.

– А за чей же? –  ухмыляется Крессида.

Мутная схема, я едва ли понимаю происходящее, но соотнести, что меня ударила книга‑артефакт, а попала я в мир романа, я могу, ну и принцесса демонстрирует уверенность, а значит, ситуацию контролирует или, как минимум, понимает. С её слов получается…

– Себя в жертву приноси! –  зачем ещё ей могло потребоваться выдернуть чужую душу, если не для жертвоприношения?!

Я не думаю, что мой выкрик внезапно разбудит её совесть, но эмоции рвутся –  страх за себя.

Принцесса наблюдает за мной с насмешкой и любопытством, с которым наблюдают за забавной зверушкой в клетке.

– А я что, по‑твоему, делаю? –  серьёзно спрашивает Кресси и выражением лица становится очень похожей на папу.

– А?

– Тебе станет легче, если я исчезну?

О чём она?

– Послушай, я не хочу, чтобы ты исчезала, я хочу…

– Да‑да? Что же ты хочешь?

Я бы сказала, что вернуться в свою прежнюю жизнь, но это не так. За несколько часов в мире романа в моём прежнем мире промелькнуло несколько лет. Тела давно нет… Я вспоминаю свои последние мгновения –  принцесса к пожару не причастна, как и к тому, что я заблудилась в дыму.

Хочу спасти императорскую семью?

– Я…

– Позволь, я тебе помогу? Ты хочешь спасти папу и братиков, –  она мои мысли читает?! –   Ты не задумывалась, что посторонние мужчины воспринимаются родными, дорогими и близкими?

Стекло под пальцами плавится, истончается.

Я чувствую себя глупым мотыльком, летящим в огонь лампы, только меня заманивают не светом, а ответами на мучившие меня вопросы.

– Замечала, –  только обдумать как следует не успела. –  Это наведённое?

– Пфф! Ты забавная. Что ты знаешь о происхождении нашей династии?

– Ничего.

Принцесса горделиво поднимает голову:

– Мы прямые потомки богини судьбы.

У‑у‑у… Своё мнение лучше оставить при себе.

Не то, чтобы я отрицала саму возможность существования богов, но из древней истории я помню, что у многих народов было принято вести родословную от небожителей и великих героев, ничего нового.

– Нехило, –  пожимаю я плечами.

– Наш род, как и многие другие древние рода, вырождается. Мы теряем наше божественное наследие.

– К чему всё это?

Стекло истончилось и полностью исчезло, но принцесса не делает попыток сблизиться, как стояла в позе владычицы мира, так и стоит, кривит губы в насмешливой улыбке. Я бросаю тревожный взгляд в зеркало и делаю несколько шагов в сторону, так, чтобы перестать отражаться, но моё отражение не только не исчезает, но и сдвигается ближе к отражению принцессы, черты лица смешиваются ещё больше, очень скоро зеркало начнёт показывать близняшек.

Может, разбить его? Но как, если я бесплотный призрак?

– Ты права, моя теория насчёт причин вырождения сейчас не имеет значения. Важно иное. Есть способы разбудить спящие способности.

То, что она говорит про императорский род, очень похоже на то, то я читала про род Шесс. Былое величие угасло, инициация смертельно опасна.

– И ты разбудила? –  догадываюсь я.

– Крохи, но я смогла открыть Книгу судьбы и прочитать несколько страниц. Прочитанное мне о‑очень не понравилось. Если ничего не предпринять, то в течение двух‑трёх лет наш род будет полностью уничтожен.

– Я до сих пор не понимаю, каким боком здесь я.