Злодейка в деле
– Прекрасно, – хвалю я девушку. – Сколько стоил?
– Два золотых, ваше высочество.
Порядок местных цен я представляю весьма смутно. Зарплата главной героини составляла серебрушку в месяц, но при этом она завтракала‑обедала‑ужинала во дворце. Форма, опять же, за счёт дворца. Кажется, в романе упоминалось, что за золотой можно зафрахтовать средней паршивости кораблик.
Между тем целители показывают госпиталь, рассказывают о своей работе, перемежая сухую статистику занятными байками. Я совершенно не удивляюсь, когда знакомство с госпиталем завершается в пустом хранилище лекарств. Естественно, в скучном помещении никто не задерживается, мы возвращаемся обратно в вестибюль, где и наступает долгожданный заключительный акт.
– Должно быть, ваше высочество уже утомились, – сладко улыбается моложавая дама в платье цвета спелой вишни.
Что ей нужно от меня? Я высокомерно игнорирую леди и сосредотачиваюсь на речи императрицы. К счастью, та не утомляет пафосом и быстро переходит к сути:
– Старший целитель, я передаю госпиталю имперский вексель, – её величество действительно забирает у своей фрейлины документ и вручает целителю.
Он с поклонами и благодарностями принимает.
Сумма пожертвования остаётся загадкой. Но не в этом дело. Императрица подала пример, и одна за другой светские дамы опускают на специальный поднос чеки. Фрейлины в пожертвованиях не участвуют.
Я наблюдаю за действом со стороны, дожидаюсь, когда старший целитель поднимет поднос, и выхожу вперёд.
– Ваше высочество, – я иду с настолько недовольным видом, что целитель отступает на шаг. Я вижу, как дёргается его кадык.
Я настолько пугающая? Тогда я просто обязана улыбнуться по‑злодейски.
– Ваше высочество? – в голосе императрицы сквозит обречённость, авторитета остановить меня у неё нет.
Внимание и дам, и целителей приковано ко мне. Я нарочно выдерживаю секундную паузу, нервирую, но, вопреки ожиданиям, скандал не устраиваю и вообще начинаю мирно и доброжелательно:
– В госпитале не должно быть недостатка лекарств. – демонстративно подняв руку, я отстёгиваю браслет и медленно, камушек за камушком, опускаю на поднос, но в последний момент “хвостик” удерживаю между пальцами и, притворяясь раздосадованной, вслух делюсь якобы осенившими меня сомнениями. – В аптеке оплату драгоценностями не примут…
Целитель пытается сгладить ситуацию:
– Ваше высочество от имени госпиталя и всех нуждающихся, которые смогут получить помощь, я благодарю вас.
– Так не пойдёт, – качаю я головой. – В аптеке не смогут понять ценность браслета, он будет потрачен впустую. Что же сделать? Ох, леди! – я снова поднимаю браслет повыше. – Чтобы поддержать госпиталь Весенней надежды, я позволю вам приобрести браслет с моей руки.
Дамы переглядываются.
– Тридцать золотых? – робко предлагает круглолицая пышка с солнечной улыбкой.
Мне слегка жаль обижать ту, которая взяла на себя инициативу, но сценарий требует быть грубой:
– Ха? Мне послышалось? Леди, не может быть, чтобы вы оценили мою руку столь дёшево? Что вы пытаетесь этим сказать?
Коснувшись подноса, я будто в задумчивости играю пальцами и случайно цепляю чеки. Моя цель – увидеть подписи. Четыре фамилии мне не знакомы, особого интереса не вызывают. Я даже запомнить их не пытаюсь, хотя стоило бы. Возможно, эти фамилии даже мелькнули на страницах романа, но я сто раз забыла. Другое дело пятая фамилия. Чек положен сразу после векселя императрицы. Я нахожу взглядом даму “сладкая вишенка”, которая сделала пожертвование второй. Вот мы и познакомились, дорогая герцогиня?
– А‑а… Браслет с вашей руки бесценен, принцесса Крессида. Никакая цена не будет достаточной, – пышка выкручивается весьма находчиво.
Но сумму не увеличивает. Стеснена в средствах?
– Но во что вы оцените возможность получить браслет с моей руки? – я отвечаю вполне дружелюбно и дальше обращаюсь к остальным дамам. – Леди, неужели вы осуждаете моё начинание? В любом случае извольте пояснить своё мнение.
Едва ли в моих обвинениях есть смысл, зато в них кроется угроза. Я впериваю пристальный взгляд в герцогиню. Ссора с принцессой так невовремя обернётся опалой…
– Сто золотых, – сдаётся “сладкая вишенка”.
Полагаю, у неё есть больше?.
– Уже что‑то. Леди, не стесняйтесь присоединиться к нашему маленькому аукциону, ведь сообща мы действуем во благо госпиталя!
Неожиданно, но шаг вперёд делает пышка:
– Сто тридцать.
– Сто пятьдесят, – торопливо взмахивает дама рядом с ней.
Я не оставила шансов проигнорировать аукцион, и теперь леди оропятся сделать ставку, чтобы уступить победу самой нерасторопной. По‑моему, это даже забавно.
– Сто шестьдесят.
– Сто шестьдесят, – голоса двух дам сливаются воедино.
Они переглядываются, ни одна не хочет покупать браслет.
Я перевожу взгляд на герцогиню:
– Леди, неужели вы уступите так легко? – вопрос для ведущей аукциона неэтичный, но я себе ни в чём не отказываю, ещё и губы обиженно надуваю.
Герцогиня молчит.
Сумма набежала астрономическая. Полагаю, сотня золотых – это стоимость солидного дома в столице, не так ли? Если я и ошибаюсь, то ненамного.
– Ваше высочество, – императрица решает вмешаться, потому что я веду себя совсем неуместно.
Где это видано, чтобы принцесса откровенно вымогала деньги?
Зато подозрения подтверждаются: жена главного заговорщика не просто завоевала доверие императрицы, она стала ей подругой. Иначе бы императрица не пыталась меня осадить.
– Ха, разочаровывающе. Интересно, его величество в таком же положении, как я сейчас? Итак, ставка? – я отворачиваюсь от герцогини.
Намёк, что я буду жаловаться, действует.
– Двести золотых!
Смогу я выжать больше? Маловероятно.
