Знаю я имя твоё
Резко выдыхаю, когда меня неожиданно утягивает обратно на мужское тело. Склянка разбивается об пол, когда я невольно разжимаю пальцы…
– Ты что делаешь? – стараюсь убрать потрясение из интонаций и звучать спокойно – но выходит плохо.
– Тепло, – выдыхает голос.
Ему нужно тепло, чтобы спровоцировать работу потовых желез? Так от моего настоя он и так скоро мокрым станет! Буквально минут через пять!
Поджимаю губы, придумывая, как объяснить тому, кто не вполне в сознании, что меня нужно отпустить, потому что скоро и так всё будет, как он хочет?
Понимаю, что нет таких слов.
Ладно… полежим, пока он не ощутит на себе действие моего настоя.
Чуть сдвигаюсь в сторону, желая сползти с его груди и просто быть под боком, но мою спину неожиданно фиксирует тяжелая, как каменная плита, ладонь.
Так… слезть с него тоже не получится. Хорошо… дождёмся, когда он потеряет сознание или погрузится в сон. Одно из двух произойдёт в течение получаса. А потом я смогу встать и сделать вид, что ничего подобного в моей жизни никогда не происходило.
Глава 2. Брат и сестра
Открываю глаза неторопливо, не желая возвращаться в реальность… убаюкивающие взлёты и падения гармонизировали все мои внутренние потоки; сердце стучало спокойно и в такт тому мерному звуку, что отзывался вибрацией во всем моем теле, исходя откуда‑то из‑под меня… откуда‑то… фокусирую зрение… вижу под собой не простынь, а чью‑то нательную рубаху и…
Резко срываюсь в сторону, поднимаясь на ноги.
Смотрю на незнакомца, открывшего глаза, кажется, в тот же момент, что и я.
Растерянность на его лице в буквальном смысле влепила мне мысленную оплеуху: да, он же явно решил, что я сама на него залезла!
Плохо дело.
Если у него есть жена или невеста, мне стоит удавиться на этом самом месте, чтобы очистить его честь: совершенно очевидно, что этот человек верен некому моральному кодексу и не сможет спокойно жить с пятном на своей репутации…
– Ты помнишь, что я сделала? – осторожно спрашиваю, убирая локон выбившихся волос за ухо и наблюдая за ним сосредоточенно, словно за диким зверем.
Надо вбить ему мысль, что я спасла ему жизнь.
Не хочу умирать молодой.
– Ты вылечила меня, – звучит мелодичный, наполненный обертонами, голос.
Довольно низкий для человека с такой утонченной наружностью.
– Ещё нет. Тебе нужно много двигаться сегодня… и ещё два дня, – всё также осторожно отвечаю.
– Ты сказала, что я стану твоим слугой, – неожиданно делится воспоминаниями мужчина… или молодой муж, как зовут мужчин до тридцати лет в кланах заклинателей.
– Поверь, тебе не стоит отказываться. Только так ты сможешь оправдать всю ту активность, в которой сейчас так нуждаешься, – отзываюсь ровно.
– Сегодня мне… лучше, – положив ладонь на грудь, произносит молодой муж.
Может, стоит сказать, что я знаю о его проблеме?.. Он вполне мог обойтись без побега из клана, реализовав физическую активность через привычные тренировки с мечом, но в том‑то и беда, что ни один заклинатель не берёт в руки простое оружие после того, как обрел духовное. А тренировать духовную силу духовным оружием в его состоянии – это верная смерть. Думаю, именно поэтому незнакомец бежал без опознавательной одежды и без меча: он не хотел быть узнанным.
На самом деле у этого человека только одна возможность выжить – это следовать моим указаниям. Поэтому я произношу терпеливо:
– Яд всё ещё внутри. Ты можешь почувствовать его.
– Чувствую, – короткий ответ.
– Тогда не противься моему предложению. А потом уйди из поселения и забудь, что когда‑либо был здесь, – предлагаю, – а мы забудем о тебе.
– Что… я должен делать? – спокойный вопрос.
– О, работы у нас много, – не сдержав улыбки, протягиваю.
Удивительно. Но он не стал спорить со мной. Не спрашивая, кто я, не называя своего собственного имени, он трудился, как простолюдин все три дня, за которые – мой забор полностью обновился, а грядки вернули себе прежний вид; крыша дома Мэйли перестала течь; половицы в доме старосты перестали скрипеть; все ограды в селе теперь стояли ровно и могли выдержать вес взрослого мужчины, реши он опереться на них; а выход к пруду теперь был таким ровным и безопасным, что я предвидела дневные купания всех женщин поселения, и голодные лица мужчин, оставшихся без обеда…
Все три ночи незнакомец спал в моей постели, выпивая настой, укрепляющий силы. Я же ночевать оставалась у Мэйли, пока её старший брат не вернулся с учений в небольшом клане в одном дне пути отсюда…
Когда срок службы незнакомца подошёл к концу, все в селении были убеждены – с ними и впрямь живёт грозная Богиня Мести, противиться которой не может никто!
А то! Такого златорукого силача за небольшую провинность на все село пахать заставила…
Моё прозвище теперь произносили с большим уважением, узрев, как похорошели дома и дороги вокруг. Незнакомец едва заметно улыбался, слушая досужие разговоры селян, я же хранила молчание. Слишком хорошо помнила, как коротка человеческая память.
Не пройдёт и пары месяцев, как я вновь стану изгоем.
– Спасибо за твою помощь, – спокойно произношу, прощаясь со своим названным слугой в лесу, спустя трое суток.
– А тебе спасибо, что спасла меня, – почтенно отзывается тот.
Странное чувство, но мне становится неловко. Его манера речи после пробуждения в первый день сильно изменилась… и я начала подозревать в заклинателе кого‑то отнюдь не низкого ранга.
Хорошо, что мы прощаемся теперь: он не приведёт за собой беду и уйдёт до того, как те, что хотели отравить его, обнаружат его здесь – в нашем селении.
