Зоя
– Он ненадежный человек.
– Это как?
Зоя резко подняла голову.
– Не прикидывайся, будто не понимаешь!
– Ты думаешь, что я прикидываюсь, потому что я тоже ненадежный?
Некстати вспомнив, сколько раз Кренделёв обещал ей позвонить и не звонил, обещал встретиться и надолго пропадал, Зоя раздраженно посмотрела на Артёма, но, кроме искреннего недоумения в его взгляде, не увидела ничего.
– Наоборот, – коротко бросила Зоя и в попытке погасить разгоравшееся внутри раздражение сделала изрядный глоток виски. – Ты надежный и поэтому знаешь, что это такое, – когда в горле перестало жечь, любезно пояснила Зоя. Она очень надеялась, что это прозвучало не как вульгарное пьяное откровение.
Артём, играя желваками, задумчиво катал подтаявшие кубики льда по донышку своего бокала.
– Если так, – наконец нарушил он молчание, – тогда зачем тебе эти бесполезные воспоминания?
Тоже молчавшая Зоя оставила его лишенный смысла вопрос без ответа. Зачем, зачем… Занадом! Если бы она знала!
– Он женат?
Вздрогнув от неожиданности, Зоя кивнула.
– Разведется ради тебя? – не отставал Артём.
Виски сделало свое дело, и слегка опьяневшая Зоя возмущенно закричала:
– Да он не женился на мне ради меня, а ты спрашиваешь – разведется ли!
Она с трудом балансировала на барном стуле, вызывая опасения у наблюдательного Артёма, что добром это не кончится. Чтобы предотвратить ее падение, Артём встал из‑за письменного стола и решительно двинулся к барной стойке, но проявить заботу не успел. Зоя неуклюже сползла со стула и, не обращая на Артёма внимания, не слишком твердой походкой пошла в сторону ванной комнаты. Она ужасно устала, чувствовала себя глупее некуда и поэтому предпочла взять небольшую паузу, чтобы охладить ум.
Наверное, Зоя все‑таки зря считала себя гадким утенком, но это больше был комплекс, чем реальность. Она не была дурнушкой. Да, Зоя не придавала большого значения своему внешнему виду. Одежду и обувь выбирала удобную и практичную – преимущественно джинсы, джемпера и кроссовки или мокасины: в платье и туфлях на шпильках на велосипеде не поедешь. С макияжем всегда была на «вы». Волосы ее были чистыми, но это и всё. Никакими средствами для укладки, выпрямления или завивки она не пользовалась. Ногти стригла по‑школьному коротко, лаком не покрывала. При этом ее заурядная, ничем не примечательная внешность невероятным образом привлекала мужчин. И если бы не сложный характер, Зоя наверняка уже была бы замужем. Но если одежду можно сменить, глаза и губы накрасить тушью и помадой, а волосы красиво причесать, то навести порядок в голове было гораздо сложнее. А именно откровенный бардак в голове мешал Зое быть счастливой. Иногда ей казалось, что она уже давно у него в заложницах.
Никто больше не имел смысла, кроме Артёма. Ни Кренделёв, ни Румянцев, с такой удивительной легкостью очаровавший ее, ни кто другой. Только Артём. А сколько лет понадобилось Зое, чтобы это понять? Те десять, что они знакомы? Конечно, нет. Гораздо раньше, почти сразу же. Но, жертва собственных мыслей, Зоя, как последняя эгоистка, сама усложняла жизнь им обоим.
Зоя поплескала холодной воды на раскрасневшиеся щеки.
Время неумолимо. Еще лет пять, и она превратится в вышедшую, как любят говорить, в тираж одинокую женщину, которой только и останется, что коротать дни в компании нескольких кошек. Так и будет, если она всерьез не займется своим внешним видом. А Зоя не сомневалась, что если за тридцать лет она не ударилась в дебри фэшн‑индустрии, то чуда уже не произойдет.
Артём, конечно, тоже не молодеет, но быть бесконечно привлекательной для него Зоя все равно не сможет. И на сколько еще у него хватит терпения? Когда он не выдержит ее издевательств и с легким сердцем пошлет ее, грубо говоря, куда подальше? Зоя была вынуждена признать, что ей этого совсем не хочется.
Так в чем же дело?! Плевать на всё и на всех! Сколько уже времени упущено!
«Не попробуешь – не узнаешь!» – пронеслась в Зоиной голове знакомая мысль.
И с каждым днем у нее оставалось все меньше времени, чтобы узнать.
Зоя еще пару раз плеснула воды на щеки, закрыла кран и, воодушевленная принятым решением, вышла из ванной комнаты.
Готовясь объявить хорошую новость Артёму, она впорхнула в кабинет, ожидая увидеть его за барной стойкой. Но Артём сидел за письменным столом с включенной настольной лампой. В левой руке – бокал виски, в правой – помятый листок бумаги.
– Наверное, это выпало из твоего кармана, – увидев ее в дверях, виновато пробормотал Артём, указав взглядом на листок. – Извини, я подумал, что это я или горничная обронила, и случайно прочитал.
Присмотревшись, Зоя узнала свою расшифровку.
– Ничего страшного, – отмахнулась она. – Было бы что там читать.
– А что это такое? – поинтересовался Артём.
И вместо того, чтобы порадовать несчастного хорошими новостями, Зоя пустилась в объяснение своих изысканий юного дешифровщика.
По мере приближения к финалу голубые глаза Артёма засверкали, как два чистейших топаза.
– Когда я был мальчишкой, мы с пацанами во дворе играли в разведчиков. И я, между прочим, был главным по шифровкам.
– Правда? Как видишь, я разгадать не смогла, – развела руками Зоя, присаживаясь на край стола.
– Обозначение символов и букв проверяла?
– Естественно! Полдня просидела.
Артём еще раз внимательно пробежался глазами по листку.
«нэс оъюънъ. щятщъ эырдфюз. рэюз цчфрщю»
– Слушай, похоже, это код в коде, – задумчиво протянул он.
– Что‑что? Код в коде? – расхохоталась Зоя, пересаживаясь на барный стул. – Я тебя умоляю! Эту белиберду я нашла в почтовом ящике у Кольки и Тамары. Они давно вышли из возраста детских забав.
– Может, и вышли…
Зоя облокотилась на барную стойку, наблюдая, как Артём все больше погружается в ее писанину.
В своем почтовом ящике Зоя ни разу не находила ничего подобного. Рекламные буклеты, брошюры различных религиозных групп, бесплатные газеты, даже редкие письма – все, что угодно, кроме шифровок. Она, конечно, вовсе не хотела лезть в чужие дела, но найденный клочок бумаги с морзянкой не давал ей покоя.
Код в коде… Советское детство Артёма и детство современных ребятишек сильно отличались. Нынешние дети поглощены электронными гаджетами и на улице практически не гуляют, поэтому о таких прелестях, как код в коде, даже не подозревают.