Ангел-искуситель
В овощном отделе меня встретили старые знакомые. Я быстро наполнил корзинку даже с виду аппетитными овощами, с удовольствием ощущая рукой их упитанность и сочность. Фруктов бы еще… Вон яблоки, например, так и просятся в рот, и пахнут почти так же, как все в Татьяниной ванной… Да ладно, некуда уже – в следующий раз две корзинки возьму. А сейчас домой – и быстро!
Но Татьяна вдруг дернула меня за рукав, сказав, что дома заканчиваются чай и кофе. Ну, конечно, об этом она не забыла; а то, что ничего к чаю в доме почти неделю не было – это ей все равно! Вот взять сейчас и спросить – что бы она без меня делала? Нет, лучше не надо. А то еще заявит, что не может без меня это свое … странное мясо есть. С нее станется.
У чайно‑кофейного ряда меня опять словно к полу пригвоздило. Да изучу я когда‑нибудь этот магазин или нет? Мне же на это жизни не хватит! Когда мы проходили по знакомым отделам, у меня прямо плечи расправились – как‑то увереннее себя чувствуешь, когда знаешь, куда смотреть и что спрашивать. И вот – на тебе! Оказалось, что в двух шагах очередные дебри Амазонки притаились в засаде. И что теперь? Опять блуждать наобум, выход на ощупь отыскивая?
В этом вопросе Татьяна отказалась помогать мне даже незаметно. Она сделала приглашающий жест в сторону бесконечного ряда и очаровательно улыбнулась, пробормотав что‑то о привкусах. Ах, так? Ну что ж, привкусы – это как раз по моей части. Читать, между прочим, я тоже еще не разучился. Сейчас почитаем, представим себе – благо, какой ни какой опыт уже имеется… Обалдеть! Какой, спрашивается, привкус может иметь чай под названием «Цветок страсти»? Нет, вот это мне точно не нужно. А чем крупно листовой отличается от мелко листового? Уж точно не привкусом, если эти листья с одного и того же куста срезаны! Ага, вот еще «Послеобеденный»… Нет, нам это не подходит – мы чай по вечерам пьем…
И наконец… Вот. Вот я всегда знал, что упорство и вера в свои силы всегда вознаграждаются. Перед моими глазами оказались коробки с простыми и понятными надписями – «С привкусом персика», «С привкусом малины», «С привкусом… Вот и решение моих проблем. Вот так можно – одним махом – и чай купить, и фрукты. Заодно, кстати, и разберусь, чем вторую корзинку в следующий раз наполнять.
Взяв на пробу четыре разные пачки, я повернулся к полкам с кофе. В мгновенье ока Татьяна оказалась рядом со мной и ткнула пальцем куда‑то вниз.
– Вот этот.
– Почему этот? – спросил я, оглядываясь направо и налево. Успешное решение чайной проблемы просто окрылило мое стремление к изучению непознанного. Здесь на всех пачках и банках тоже что‑то написано. Почему бы не ознакомиться…?
Но Татьяна уже клала в корзинку выбранный ею кофе, ответив мне всеобъемлюще: – Потому что этот. Я всегда этот кофе пью. Тебе он тоже, по‑моему, понравился.
Услышав в ее тоне знакомую окончательную нотку, я не стал настаивать. Нет‑нет‑нет, сегодня я спорить с ней не буду. Сегодня мне совсем не хочется, чтобы она заупрямилась, разозлившись. Сегодня она мне нужна в добродушном и податливом настроении. Сегодня нам предстоит важный разговор…
Я даже ужин сам приготовлю, решил я, когда мы подходили к дому. Во‑первых, быстрее будет, да и потом… Не часто, согласитесь, бывает, когда желания твои полностью совпадают с долгом. Я должен проследить за тем, чтобы она поела, как следует, так? Я должен убедиться, что ее ужин разумно сбалансирован и должным образом приготовлен, так? Вот и я говорю. Да и свое удовольствие растянуть не мешает. Я уже предвкушал ощущение мясистости овощей, мягкости хлеба, недолгого сопротивления сыра под ножом, скользкой изворотливости масла… И запахи, запахи – дразнящие язык и небо обещанием скорого пиршества… Пожалуй, пару кусочков я в рот все же положу – нужно же попробовать, что я на стол ставить буду…
Опять нет! Да почему опять нет? Завтрак у меня, по‑моему, очень неплохо вышел. Да был я уже сегодня в душе!
И вдруг она сказала, что ей хочется приготовить мне ужин. Я растерялся. Обида куда‑то ушла, бросив на прощание неубедительно возмущенное: «Ну, почему ей всегда хочется делать именно то, что и мне?». На смену ей пришло … я не знаю, что это было. Мне всегда было трудно понять, что я чувствую, когда она смотрит на меня своими огромными лучистыми глазами – так смотрит. Мне вообще легче, когда она говорит – тогда я либо киплю от злости, либо умираю от смеха, либо кидаюсь со всего разгона покорять очередную вершину, которую она мне незаметно под нос подсунула…
Чувствуя, что еще минута такого молчания – и я позорно стеку на пол вязкой лужицей варенья, я ретировался в ванную. В самом деле, освежиться никогда не помешает…
Выйдя из душа и увидев томящееся в ожидании меня пиршество на столе, я окончательно смирился с потерей шанса подготовиться к нему. Да ладно – что за дискриминация, в самом деле: лишать язык удовольствия, когда нос и руки наслаждаются? Пусть уж все органы чувств принимают участие в празднике жизни! Я всегда был за справедливость и равноправие.
Не прошло и пяти минут, как я в очередной раз убедился, что решение не спорить с Татьяной никогда не было одним из лучших.
Она предложила мне попробовать … мясо.
Я мог бы поддаться.
Исключительно ради спокойствия в доме.
В котором сегодня мне нужна была обстановка мира и взаимопонимания.
Но она упомянула Анабель!
Это что – у нас новый образец для подражания появился? Потому что она дольше меня на земле живет? Или потому что она не знает, что такое смущение? Или потому что она к отцам‑архангелам сама явилась за разрешением жить на земле в видимости? Или … потому что она своим Франсуа вертит, как хочет?!
Я рявкнул.
Не сдержался.
Но рявкнул коротко.
И почти сразу же пожалел об этом.
Для восстановления атмосферы мира и взаимопонимания я безропотно остался мыть посуду после ужина, в то время как Татьяна пошла принимать ванну. Где‑то в глубине души я даже обрадовался. Вот она сейчас разнежится – ванна всегда действовала на нее умиротворяющее – а у меня будет минут пятнадцать‑двадцать, чтобы обдумать, как вернуться к тому разговору, начатому в парке…
Через сорок пять минут я обнаружил, что, бродя бесцельно по квартире, постоянно оказываюсь у двери в ванную. Откуда не доносится ни единого звука. Что прикажете думать? Может, она время тянет, чтобы я рухнул от волнений, забыв о каких бы то ни было разговорах? Какое там рухнуть – у меня такое ощущение, что я сегодня вообще не засну! А может, она там заснула? Я ей засну! Люди должны спать в кровати. Под одеялом. И под моим неусыпным надзором. А может, она уже … сознание потеряла? Это же надо – в ванну на полный желудок, когда организм и так с перегрузками работает! С перегрузками, с перегрузками – я по себе чувствую. А может…?
