Ангел-искуситель

Татьяна, похоже, и сама поняла, как неправдоподобно звучит эта фраза, и тут же заявила, что ее родители – будучи людьми – находятся в ее компетенции. А, замучила все же совесть – после того как она мне на шею всех ангелов повесила и контрольную комиссию к ним в придачу! Хотя, впрочем, я предпочел бы разделить с ней груз общения с родителями: маму – ей, папу – мне. Сергей Иванович хоть и человек, но с мужчинами, знаете, как‑то проще общий язык найти – да вот на базе элементарной логики, например. Я и сам хотел поделиться с ним своими наблюдениями по поводу строительства… А с женщинами этими … хоть с человеческими, хоть с ангельскими… Хватит с меня Марины и Анабель. Если, после них, меня еще на Людмилу Викторовну замкнуть, то от скачков в разговоре мне головная боль на неделю обеспечена. Ох, ты, не нужно мне было про голову вспоминать…

Нет, решено – поедем. В воскресенье? Отлично. Тогда в субботу можно было бы куда‑нибудь на свежий воздух… После трудовой недели‑то…

Но Татьяна, видимо, решила посвятить все ближайшие выходные светским визитам. С подружками у нее, видите ли, давно не получается встретиться! А не могла она к ним съездить, пока меня не было? Хотя, впрочем, к Свете на дачу я бы не прочь… Хорошо у нее там, уютно… Воды, правда – один бассейн надувной, да мы вот с сыном ее, Олежкой, в кораблики в прошлый раз не доиграли… Только к Свете?

Татьяна бросила небрежно, что Марина, возможно, тоже подъедет. Я поморщился. С этой хищницей мы уже, по‑моему, отношения выяснили, но если она ко мне опять приставать начнет, я отведу ее в сторонку – только так, чтобы Татьяна видела! – и прямо ей скажу, что я о таких активных дамах думаю…

Я вдруг понял, что уже согласился ехать к Свете. Татьяна тоже это почувствовала и выпорхнула из кухни, чтобы позвонить ей. Вот же умеет момент ловить! Тьфу, опять я слабину дал. Еще две минуты ждать. Если она через две с половиной минуты вернется… Да что это я расчихался? И голова никак не унимается… Точно от возмущения.

Ужин был какой‑то странный. Вкусовые ощущения … притупились, что ли, а может, в привычку уже начали входить. Но в целом к концу ужина я почувствовал себя явно лучше – даже мысли какие‑то в голове зашевелились. И первыми от летаргии очнулись, естественно, неприятные. Квартира – дверь – замок – код. При первом же поползновении мыслей в этом направлении в голове у меня зазвенел сигнал тревоги, парализовавший их все до единой.

Пришлось признаваться Татьяне… Нет, пришлось сообщить ей… Нет, пришлось намекнуть ей – невзначай – что я совсем не против выслушать ее соображения по этому поводу.

Но этот сумасшедший день и ее, видимо, утомил. Она решительно заявила мне, что сегодня мы больше ни о чем беседовать не будем, а прямо после чая отправимся в кровать.

Наконец‑то!

Мне стоило больших трудов не выказать каждой черточкой лица полнейшее одобрение принятому решению. И заметьте: не я об этом заговорил.

Глава 3. К вопросу об отличиях

Отличаться от предыдущей эта неделя начала прямо с понедельника.

Для начала я пошла на работу – раз.

В смысле: мы пошли на работу – два.

И хотя нам пришлось рано вставать, но завтракала я не одна, и по дороге на работу роль образцового пассажира больше не играла – три.

Я уселась в самом конце маршрутки – на нашем любимом сидении – и всю дорогу наслаждалась полной изоляцией от собратьев‑пассажиров. Мне даже говорить ни о чем не хотелось, уютно устроившись у него под рукой. Да и о чем говорить‑то? Действительно, пусть он сегодня с Галиным ангелом познакомится, выяснит, что тот собой представляет, а потом уже – завтра, к примеру – и я подключусь. Нужно будет попросить его, чтобы он меня ему представил – втроем мы уж точно что‑нибудь придумаем.

С каждой минутой эта идея нравилась мне все больше. Ведь какая экономия времени получится! Иначе ведь мне с Галей говорить придется, не зная толком, что спрашивать – они это слушать будут – потом обсуждать – и потом моему ангелу придется пересказывать мне результат их обсуждений, чтобы я в следующий раз правильные вопросы ей задавала. А если я буду участвовать в их анализе проведенной беседы (как полноправный участник этого дела, между прочим!), то не только раньше узнаю, о чем они там договорились, но и свои соображения высказать смогу. Не говоря уже о том, что мне очень хочется хоть одним глазком глянуть на этого нового ангела. А лучше двумя – и не один раз.

Я очнулась от … детального планирования совершенно нового для меня мероприятия, лишь когда мы уже подъезжали к работе.

– Ты еще помнишь, что обещал мне знаки подавать? – спросила я. Он, казалось, тоже был полностью поглощен обдумыванием предстоящего знакомства с коллегой – лучше напомнить ему, что я в этом офисе тоже, между прочим, находиться буду и, в отличие от него, ни увидеть, ни почувствовать его не смогу.

– Конечно, помню, – отозвался он с улыбкой и начал наклонять свое лицо к моему.

Э, нет! Мы, между прочим, на работу едем, и сегодня – вот вам еще одно отличие! – ему тоже придется там трудиться. И пора уже на деловой лад настраиваться!

В невидимость он перешел, как обычно, на лестнице, и мы вошли в офис ровно в девять часов. На входе я придержала дверь, чтобы он зашел спокойно, и вдруг почувствовала, как две руки ухватились за мою талию, подталкивая меня вперед. Он, что, с ума сошел? Что за игры, честное слово, в рабочее время?

Я пошла к своему столу, нарочно останавливаясь возле сотрудников, здороваясь с ними и делясь впечатлениями от прекрасной погоды. И всякий раз те же самые руки настойчиво увлекали меня вперед. Со стороны, наверное, это выглядело, как будто чувство долга не позволяло мне надолго задерживаться на пустых разговорах и направляло меня к рабочему месту. Ну и хорошо – к столу и погрузиться в работу!

Судя по всему, о своем обещании подавать мне знаки он не только не забыл, но и отнесся к нему очень серьезно. Вот нет, чтобы он ко всем своим обещаниям так относился! Не успела я сесть за стол и включить компьютер, как поняла, что он устроился слева и чуть позади от меня. И принялся подавать мне знаки. То рукой к волосам прикоснется, то за ухом пощекочет, то кончиками пальцев по левой руке, мышью не занятой, проведет или еще лучше – по щеке… Да что он, издевается, что ли? И ведь знает же, что я сделать ничего не могу – не отбиваться же мне на глазах у всех сотрудников от невидимого нахала! Знает‑знает – и пользуется моментом! Нет, в целом я была, конечно, не против, но как прикажете сосредоточиться в такой обстановке?

Через час я не выдержала. Вот сейчас окликнет кто‑то, не дай Бог, а у меня – глаза, как у мартовского зайца… Ну, подожди ты у меня! Я ведь просила мне знаки подавать, а не на мне! Я схватила, не глядя, какой‑то словарь, раскрыла его и склонилась над ним, словно в поисках нужного слова. Правую руку я небрежно опустила на колени и – под прикрытием стола – пошарила ею в воздухе. Возле своей левой руки, которую он в этот момент опять – абсолютно бессовестным образом – поглаживал. Есть! Нащупав его … запястье, по‑моему, я ущипнула его изо всех сил. Над левым ухом у меня раздалось сдавленное мычание. Нет, он совсем обалдел – звуки издавать!

Склонившись еще ниже над словарем, я яростно прошипела левым уголком рта: – Ты работать сегодня собираешься или нет? Шепотом отвечай! – быстро добавила я. Кто его знает – вдруг опять орать начнет.

Прямо у моего левого уха послышалось обиженное бормотание.

– Да я его уже вычислил. Вон он – между Галиным столом и окном устроился.