Ангел-искуситель

Я залпом осушил всю чашку – уж клином, так клином. Татьяна тут же принялась уговаривать меня еще поспать. Тело вступило с ней в преступный заговор. Я оказался в меньшинстве. Вот только поведение Татьяны меня слегка насторожило. Что‑то уж слишком настойчиво она меня в бессознательное состояние спроваживает. А сама потом – что? Гулять пойдет? На свежий воздух? Пока я буду самым преступным образом пренебрегать своими должностными обязанностями? Нет уж, дорогая моя, если твой ангел‑хранитель оказался временно не в силах следовать за тобой хоть на край земли, будь любезна добровольно оставаться под его надзором.

Взяв с Татьяны слово ни на секунду не покидать квартиру… Нет, еще лучше – взяв с нее обещание находиться исключительно в пределах спальни, где она будет постоянно у меня на виду, как только я глаза открыть смогу, с чувством честно выполненного долга я закрыл глаза. И мгновенно провалился в сон.

Ангельская сущность, однако, никогда не дремлет полностью. Какая‑то часть ее осталась работать в режиме сигнализации‑будильника. Будильник срабатывал через определенные промежутки времени, чтобы я мог открыть глаза и убедиться, что с Татьяной все в порядке. С ней все было настолько в порядке, что она всякий раз умудрялась впихнуть в меня то ли чай, то ли бульон, то ли опять лекарство. Я не спорил, чтобы поощрить ее верность данному слову.

Сигнализация включилась, когда Татьяна удалилась из спальни на более чем десять минут. Открыв глаза и увидев, что ее нет рядом, я мгновенно встал. Не раздумывая. И не прислушиваясь к своим возможностям. И я встал‑таки! Ни одна часть тела больше не дрожала, и даже хотелось … пройтись. На дубе я сейчас больше пяти раз, конечно, не подтянусь, и стойка на руках с первого раза, пожалуй, не получится, но еще пару чашек этого ее бульона – и я буду как новенький … в смысле, как опытный и тренированный ангел‑хранитель, достойный этого имени!

Услышав, что признаки жизни подает как раз кухня, я оделся и отправился туда. Татьяна тут же принялась суетиться, приставая ко мне с измерением температуры и принятием следующей порции таблеток. Да какие лекарства…? Ладно‑ладно, но сначала перекусить. Что она там готовит? О, отлично, как раз то, что нужно. Впрочем, после суточной голодовки мне бы что угодно подошло. Начнем, пожалуй, с бульона – для создания подходящего для обеда настроения…

И в этот момент я в очередной раз понял, что никогда Татьянино поведение не казалось мне подозрительным случайно. Бульон варят из курицы. Из убитой, как не преминула разъяснить мне она.

Пока я пытался охватить рассудком полученную информацию, Татьяна, практически не переводя дыхания, затарахтела, что курица вообще не относится к мясным продуктам, поскольку мясо у нее белое. Да причем здесь цвет? А почему, кстати, оно белое? Мясо всегда ассоциировалось у меня с тошнотворными кровавыми кляксами. Неужели действительно белое? А почему тогда они его мясом называют? Нет, нужно самому убедиться…

Куриное мясо на самом деле оказалось белым. С первого взгляда оно не вызвало у меня никакого отвращения. И на вкус… Волокнистое, мягкое, податливое… Что, уже все? Второй кусок окончательно убедил меня, что курица – это нежный, диетический продукт, никак не вписывающийся в сознании в страшные сцены зверского убийства…

Вот что значит хранить городского жителя! Находясь неотлучно при Татьяне, я в жизни своей живую курицу не видел – и, сколько ни старался, так и не смог представить себе невинное птичье личико, взирающее на меня с бессловесным укором…

После обеда, пробив незначительную брешь в моих вегетарианских доспехах, Татьяна принялась искупать грех обмана. Мне очень понравился способ, который она для этого избрала. Чисто человеческий способ – затмить муки раскаяния небывалым эмоциональным взлетом. Люди, наверное, для того и грешат, чтобы было что затмевать потом. Я, в принципе, и сам не прочь…

Вот только не нужно мне до конца жизни об этой ошибке напоминать! Чтобы правильно температуру воды оценить, тоже опыт, между прочим, требуется – а он приобретается на собственных ошибках. Еще один пример из человеческой мудрости. Которую отдельно взятому ангелу никак не удается освоить. Вот сколько раз я уже сталкивался с тем, как она умеет подвести разговор к интересующей ее теме – и опять попался!

Она подвела меня к разговору о Галином ангеле – и стала насмерть. Ей, понимаете ли, легче будет со стороны разобраться, каких успехов я достиг в переговорах с ним! Пришлось рассказать ей о его недоверчивости, приверженности правилам и боязни, что его проверяют, о том, какому давлению с его стороны может подвергнуться Галя, если он примется доказывать всем свою профессиональную пригодность… И какой же вывод из всего этого она сделала? Ей пора подключаться! Ну, конечно, я‑то ведь не справляюсь…

Пришлось прикрикнуть. Она тут же отступила и даже предложила мне проводить с коллегой весь рабочий день. После чего я опять почувствовал себя совершеннейшим подлецом. Нет уж, я буду честно ей докладывать – дважды в день – о том, как продвигается моя дополнительная работа.

Кстати, о работе… Нужно все‑таки как‑то начинать ее искать – не хватало мне еще через два месяца (о нет, уже меньше!) у Татьяны на иждивении оказаться… Она с такой небрежностью отмахнулась от этой проблемы, что я сразу же успокоился. Во‑первых, ей виднее – похоже, у людей дело обеспечения каждого члена общества рабочим местом неплохо поставлено; а во‑вторых, уж Татьяна точно что‑нибудь придумает – с ее‑то воображением…

А может, она уже что‑то и с кодом придумала? Я мог бы в этом и не сомневаться. Идеи посыпались из нее горохом. Дата рождения, номер телефона… Почему это у меня телефона нет? У нее есть, а у меня так сразу нет?! Ну вот, то‑то же – есть у меня телефон! И номер у него есть – вот только я его не знаю… Что значит – узнать его – раз плюнуть? Да мобильный‑то здесь причем?

Когда она объяснила, я почувствовал себя орангутангом. Вот именно – по деревьям мне только скакать и вегетарианскими бананами питаться. Меня эта их техника в гроб загонит. И бесполезно даже пытаться за ней угнаться – пока ты одну машинку будешь осваивать, эти люди две новых придумают…

Ну, и что странного в моей дате рождения? Вот очень нужно мне было ее изучать! Татьянин день рождения я, конечно, помнил – еще после той истории с платьем я решил заранее подарок ей купить, пока деньги выдают. Главное – ее в магазин затащить… Если бы я еще знал, в какой…

Когда выяснилось, что не понравилось Татьяне в моем дне рождения, на меня напал нервный смех. Очень нервный. Да уж – чувство юмора у отцов‑архангелов отсутствует только при обычной работе с обычными ангелами. Внимательно же они за мной наблюдали, однако… Когда об этом наблюдении услыхала Татьяна, в глазах у нее появилось то же выражение, как и в тот момент, когда она заподозрила меня в подглядывании за ней в ванной. Я принялся врать напропалую о деловом подходе отцов‑архангелов к такому наблюдению и об их интересе исключительно к профессиональной стороне жизни ангела‑хранителя на земле. Фу, вроде, поверила…

Татьяна предложила мне три варианта кода. И все они были связаны с моим паспортом. У меня закрались сомнения. Мне почему‑то казалось, что этот код не должен быть связан исключительно со мной. Ну, в самом деле – сам факт существования этой квартиры возник у Татьяны в голове, и дали мне ее, чтобы обеспечить придуманную ею биографию новой единицы человеческого общества. Может, наши даты рождения объединить? Да нет, что‑то слишком много цифр получается. А если дату нашего знакомства? Не ту, когда я возле нее появился – это и встречей‑то не назовешь, а ту, когда она обо мне узнала? Очень логично, по‑моему – ведь с этого момента вся эта история и началась…