Ангел-искуситель

Татьяна разочарованно пожала плечами и тут же изваяла мне такое объявление, что у меня мелькнула та же мысль, что и при составлении моей биографии: «Кто в это поверит?». Более того, при этом еще и выяснилось, что психологи работают по определенным методикам. Что же они тогда кричат, что все люди – разные, если их уже классифицировали? Методики назывались по имени, надо понимать, их изобретателя и ни о чем мне не говорили. Были, конечно, и более доступные названия. «Семь путей познания себя». А почему семь? И зачем семь? «Следовать советам своего тела». Вот это мне больше понравилось. В общем, я решил, что в случае чего изобрету свою собственную методику. И звучать она будет заманчиво – по имени автора: «Методика Ангела».

Сразу на Татьянино объявление никто не откликнулся, но я воспринял это даже с удовольствием. Во‑первых, после недели работы по совместительству перспектива третьей работы не вызывала у меня особого энтузиазма. Во‑вторых, нужно дать людям время свыкнуться с мыслью, что не всех ценных специалистов растащили предприятия и организации. И, в‑третьих, время у меня еще есть, и финансовой поддержки никто меня пока еще не лишил. Чего переживать‑то раньше времени?

Дождался я, наконец, пятницы. С удовольствием дождался и в предвкушении двух свободных от городского транспорта и ненормальных коллег дней. Даже двух дней и еще одного вечера. В который мы отправились добиваться законного доступа в мою честно заработанную квартиру. Нет, сегодня я прорвусь‑таки туда!

Когда мы вышли из лифта на моем пятом этаже, у меня сердце в пятки ушло. Я же паспорт дома оставил! Дату своего рождения я, вроде, запомнил, но кто помнит номер своего паспорта, скажите на милость? И еще лучше – дату его выдачи? Катастрофа. Сейчас она мне разговор об утере документов припомнит! Хорошо, я хоть дату нашего знакомства помню… Два варианта из четырех – это все же лучше, чем один.

Но оказалось, что, поскольку эта поездка была запланирована, Татьяна к ней подготовилась. Не успели мы подойти к двери, как она протянула мне листик бумаги, на котором были записаны все комбинации. Меня затопила волна благодарности к ней. Огромной, горячей – но беззвучной. Не буду я признаваться ей, что документы дома забыл, а то она мне потом жизни не даст! В конце концов, она сама мне велела их там оставить.

При первом же взгляде на листик с цифрами меня опять охватили сомнения. Настолько сильные, что их можно было почти уверенностью назвать. Не может быть этот код только со мной связан! Несправедливо это – а ангелов в несправедливости еще никто не обвинял. Не говоря уже об отцах‑архангелах. Я был настолько в этом уверен, что первые цифры у меня даже набираться не хотели. И, как и следовало ожидать, первые три комбинации не дали никакого результата.

Четвертый, правда, тоже.

Услышав слева от себя печальное «Пошли отсюда», я чуть не взбесился. Да что они – издеваются надо мной, что ли?! Они не могли поставить сюда код, который я не знаю. Значит, я его знаю. А что я знаю? Я знаю, что этот код не может быть только со мной связан – вот, что я знаю! И никакие цифры, связанные с нами обоими, не подходят! Подождите‑ка… А не может ли он быть связан только с Татьяной? Очень даже может. И Татьянину дату рождения я точно знаю! Ну вот – соображает же голова, когда нужно. Последнее слово вдруг вспыхнуло у меня в мозгу. Закон надобности! Он меня ни разу до сих пор не подводил! Значит, так – у меня есть два варианта ее даты рождения (мне случалось заметить, что люди год иногда двумя последними цифрами обозначают)… Как они там, в том детективе, код банковского сейфа прослушивали? Стетоскопом? Мое чувство надобности не слабее будет!

– Подожди, – бросил я ей и, сконцентрировавшись на замке, быстро набрал шесть цифр. Вторая, третья и четвертая точно как‑то иначе клацнули! Ага. Значит, все‑таки полная дата требуется… Теперь иначе клацнули семь клавиш – все, кроме первой. Но безрезультатно.

Я … отсюда … не … уйду! Семь цифр из восьми – правильные; и они хотят заставить меня сдаться? Не будет этого! Первая цифра, нужно всего лишь заменить первую цифру… На какую? Как бы я ни изменил ее, это уже не будет Татьянина дата рождения. Минуточку… первая цифра в ее дате – ноль. А ноль – это ноль. Пустое место. Роли не играет. А ну‑ка, выбросим его…

– Последний раз, – процедил я сквозь зубы, обращаясь к замку, быстро нажал семь кнопок и … естественно, дверь открылась!

Я знал, что этот код должен быть связан с ней! Я знал, что ничего другого они бы не поставили на дверь моей квартиры! Я знал, что они не сомневались, что я об этом догадаюсь! Я знал, что они всегда в меня верили!

Судя по Татьяниной реакции, отдельная часть моих ликующих мыслей прорвалась‑таки наружу. Войдя в квартиру деревянными шагами, она резко повернулась – и из глаз ее глянула на меня статья человеческого закона: «Сокрытие важной для следствия информации карается…». Уф, сейчас начнется…

– Что ты набрал?

Господи, кто сказал, что любопытство – вредная черта? Оно для своего обладателя вредно, поскольку первым перебегает на сторону противника. А вот для меня – уж поверьте – это самый верный и надежный союзник в критической ситуации, когда взрыв ее негодования норовит смести с лица земли ценного представителя ангельского содружества. В моих глазах, между прочим – особо ценного. В ее – тоже, когда она злиться перестает. Поэтому любопытство ее и ей на руку играет.

Я сжато объяснил ей, какой код набрал, как до него додумался и почему он оказался единственно возможным логическим выводом из первых неудачных попыток. Надо полагать, объяснения мои она сочла удовлетворительными, поскольку коротко кивнула и сухо обронила: – Ну, пойдем, осмотрим, что ли, твои владения?

Пока мы с Татьяной бродили по квартире, я все больше и больше убеждался, что чувство юмора отцам‑архангелам все же присуще. Они просто так сдерживают его в общении с обычными ангелами, что по спецагентам оно потом бьет чугунной кувалдой. Вот это – самая маленькая квартира? Похоже, жителям этого района нужно при вселении выдавать план не только улиц, подъездов и этажей, но и квартир тоже. А если бы я здесь заболел? Да я бы в жизни до кухни не докричался! Когда она пришла бы, наконец, поинтересоваться, как я себя чувствую, отвечать было бы уже некому. А кухня? У Татьяны, сидя за столом, можно, не вставая, и до плиты, и до холодильника дотянуться. Это они мне, что, о необходимости поддержания физической формы намекают? Бегай, мол, во время еды – человеческая пища к ожирению ведет. А если бы она здесь в душ пошла? Мне, что, между двумя ванными метаться, чтобы по звуку определить, в которой она находится?

Но и это еще не все. Эти … шутники обставили гостиную точно так же, как ту комнату, в которой меня держали во время разбирательства. И не важно, что обстановка напоминает Татьянину гостиную! Да уж, напомнили о себе, ничего не скажешь… Они даже мебель того же цвета поставили! И стол к окну придвинули! Там, правда, окна не было, но все же… О Боже, и спальня в тех же белесых тонах! Ну, пустыня – настоящая пустыня! Слава Богу, что я своему руководителю пообещал здесь не жить…

Но Татьяна уже вышла из кухни на балкон. И все мои мысли замерли, парализованные лицезрением серебристой ленты и зеленого моря по обе ее стороны… Вот на этом балкончике, пожалуй, я и буду жить. И размерами он мне как‑то попривычнее, и от картины этой душа поет. От него бы еще канат протянуть – вон к тому столбу у деревьев… Мышцы размял – и прямо в воду…

Когда Татьяна вернулась на кухню, я уже не мог сдерживаться.

– Нравится? – спросил я ее о только что открывшемся нам виде.