Ангел-искуситель

Оказалось, что в данный, конкретный момент – для разнообразия – она разделяет мое мнение. Более того, она выразила его кратко и емко – одним словом; мне бы и десятка не хватило для описания своего восторга. Она даже как‑то тонко, по‑женски почувствовала, что именно на балконе я бы и обосновался, если бы мне пришлось поселиться в этом лабиринте.

Какой телефон? Зачем нам номер этого телефона? В принципе, идея неплохая – на балкон тоже телефон поставить, хотя я бы в первую очередь им ванные снабдил. Перезваниваться она со мной будет! Придти, что ли, трудно будет на балкон из…

Это она, что, из своего дома со мной перезваниваться будет? Опять меня спроваживать? Из офиса не вышло выпихнуть, так вообще меня … на окраину? А хранить я ее как буду – тоже дистанционно? В смысле, к ней в дом какие‑то бандиты ломиться будут, а я ей по телефону: «Стой на месте, ничего не делай, пока я не приеду»? Я буду жить там, где будет она, и если ей так уж здесь понравилось, значит, будем жить здесь: я – на балконе, она – во всем остальном. Только телефон сначала во все комнаты проведем.

Подумав немного, она отказалась – и я с облегчением перевел дух. Нет здесь дома. Квартира есть, большая, просторная, даже слишком – а дома нет. Вот если бы эти апартаменты с Татьяниным домом местами поменять… Близость к природе большую роль все же играет… А, вот что ее смущает – отдаленность от центра! Справедливости ради я привлек ее внимание к благоустроенности района, к его насыщенности зеленью, к близости воды… Так, похоже, отныне любое мое упоминание о воде будет поводом для лекции о вреде купания в холодную погоду! Ах, значит, чтобы никому не нужный номер телефона определить, нам две минуты не жалко, а чтобы к реке на те же две минуты подойти… Ну, ладно‑ладно, поехали уже домой скорее.

По дороге домой я впервые задумался о том, что включает в себя это понятие. В первое время Татьянина квартира просто убивала меня своими размерами и пропорциями – особенно последними. Не разминешься там с ней – только из угла в угол и прыгай! Но со временем я начал чувствовать в ней эффект своего присутствия. Я убирал ее вместе с Татьяной, я покупал вместе с ней всякую домашнюю утварь, я складывал разбросанные вещи и следил за тем, чтобы холодильник не пустовал – пусть даже Татьяна, не видя меня, и не знала об этом. И потом – в этом доме была она. Мне не нужно было постоянно отвлекаться на посторонних – не угрожают ли ей, не мешают ли, не стесняют ли ее покой, не раздражают ли… И она у себя дома никогда (ну, ладно, почти никогда) не пряталась в свою раковину – я видел ее такой, какой она была на самом деле…

Потом, когда я материализовался, в этом доме, кроме нее и меня, появились еще и мы. Сколько мы здесь разговаривали, сколько мы ругались и потом мирились, сколько секретов она мне рассказала и сколько раз я умирал от желания прикоснуться к ней – и боялся, что меня опять выбросит в невидимость… В этом доме я впервые почувствовал себя человеком – до того, как отцы‑архангелы дали мне на это право.

А теперь… Когда я вернулся и понял, что меня здесь ждут… Когда, после того нашего ночного разговора, она дала мне право назваться однажды хозяином этого дома, в котором она будет хозяйкой… Ой, как хорошо звучит! Все. В воскресенье поговорю с ее родителями. Они, по‑моему, так хотели, чтобы она вышла замуж – так вот он, я! Пусть высказывают, что их во мне смущает! Если я уж этого Галиного пацана разговорил, то и с ними как‑нибудь общий язык найду. Я – психолог или кто? А не найду, так… Я, между прочим, не на них жениться хочу! Хотя нужно постараться – Татьяна, по‑моему, как‑то наладила отношения с ними в мое отсутствие. И тут она впереди меня выскочила! Ничего‑ничего, посмотрим…

Дома мы, наконец‑то, поужинали. Мои размышления о доме как таковом продержались только в метро, избавив меня заодно от осознания подземной подавленности. В маршрутке они уже сконцентрировались на его наиболее выдающейся (по значимости, а не по размеру) части – кухне. На подходе к дому в мозгу у меня сигнальным огнем сиял один из важнейших ее элементов – холодильник. И когда мы наконец добрались до него, и он гостеприимно распахнул нам навстречу свою дверцу… И мы – в четыре руки – украсили неброское полотно стола яркими и сочными деталями… И хоть мы тут же уничтожили их, картина, радующая глаз, не пропала – она просто переместилась в сердце и желудок, создав ощущение благодушия и довольства миром…

Да, пожалуй, права Татьяна: моя квартира – как пустой холодильник, жизни в ней нет. Но вот если бы мы туда переехали… Со своими разговорами и уборкой, с приготовлением ужина и мытьем тарелок, с обсуждением глупейшего фильма по телевизору и развешиванием мокрого белья на балконе… Нет, только не на балконе! Там две ванные есть: в одной можно купаться, а в другой пусть белье сохнет…

Да, что‑то я устал. Уж больно неделя была … насыщенная. Перемены обстановки хочется – о, точно, как я Галиному балбесу говорил! Нужно будет с ним, кстати, о доме поговорить – о том, что чувствуешь что‑то своим только тогда, когда много сил и души в него вложишь. Поймет ли? Ничего, я повторю. Но только не завтра. Ни завтра, ни послезавтра я его, слава Богу, не увижу. Это основная работа у меня – семь дней в неделю и двадцать четыре часа в сутки. А дополнительная – увольте, выходные есть выходные.

И на оба дня из города выберемся. А в воскресенье я позволю себе забыть о том, что я – ангел, и буду помнить лишь о том, что я – мужчина.

Черт, не съедят же они меня живьем!

Глава 5. Умение доверять

Первую работу моему ангелу нашла Марина.

Проснувшись в субботу, я с ужасом вспомнила, что так и не позвонила Светке накануне. Мы, конечно, еле ноги домой доволокли, и со всеми этими приключениями с его квартирой я вообще от всего отключилась, но все равно – как же я могла забыть‑то?

– Давай вставать, – принялась я расталкивать моего ангела, который сладко посапывал, уткнувшись носом в подушку. – Нам к Светке ехать!

– Сейчас поедем, – сонно пробормотал он, не открывая глаз.

– Да мы же вчера не позвонили! – воскликнула я, пытаясь достучаться до его сознания.

– Сейчас позвоним, – отозвался он, не меняя положения.

– Но мы же вчера обещали! – завопила я, чувствуя, что обычная речь до его сознания не дотянется.

– Сейчас пообещаем, – заверил меня он с блаженной улыбкой на лице.

Тьфу. Тоже мне – никогда не дремлющий ангел! Водой его, что ли, поливать? Мысль показалась мне интригующей. Пусть только попробует возмутиться – я ему напомню, как он вчера к реке рвался, на пару минуточек! Но сначала нужно выяснить, едем мы еще куда‑то или уже нет.

А Светка – тоже хороша! Не могла мне сама напомнить? Мы же не оговаривали, кто кому звонить будет… А я телефон вчера проверяла? Я попыталась вспомнить вчерашний вечер. Да нет, я сразу на кухню пошла – очень есть хотелось – а потом ползком в спальню. В гостиную я даже не заглядывала.

Я сорвалась с кровати и ринулась в гостиную. Так и есть – лампочка автоответчика мигает. В сообщении Светка озадаченно интересовалась, куда мы делись и что решили насчет завтра. То есть, насчет сегодня. А сегодня уже полдвенадцатого. Ужас. Это же надо – напроситься в гости и даже не перезвонить. Ну, ладно – лучше позже, чем никогда; в крайнем случае, хоть извинюсь.

Сняв трубку и услышав мое: «Привет, это – я», Светка проворчала: – Ну, вы даете!