Ангел-искуситель

– Татьяна, выходи за меня замуж, а? – вдруг сказал он, зафиксировав мне голову руками, а глаза – тем своим взглядом‑крючком.

Нет‑нет‑нет! Он же мне еще и половины не рассказал! Я же еще понятия не имею, что нас ждет в самом ближайшем будущем! Я не знаю… Я не могу вести такие разговоры в общественном месте, среди толпы народа!

Я отчаянно заморгала и тут же спохватилась, вспомнив, что таким образом парализованные выражают свой отрицательный ответ.

– Подожди, – пискнула я (О, хоть какие‑то звуки уже издаются!).

Он резко опустил руки и даже отступил от меня на шаг. Черт! Я вдруг вспомнила, как он сказал мне то же самое слово, когда я бросилась ему, только что вернувшемуся, на шею, и какую боль оно мне причинило.

– Не в этом смысле подожди – в прямом смысле подожди, – невнятно забормотала я (отчетливые звуки у меня все еще не выговаривались). – Я не могу об этом … вот так, на людях…

– Тогда пошли домой, – предложил он, прищурившись.

Мне показалось, что я поняла.

– Ты не хочешь мне больше ничего рассказывать? – все также негромко спросила я.

–

Рассказывать

?

Что еще рассказывать

?

– К прищуренным глазам добавились плотно сжатые губы.

– Да не злись ты! Мы ведь действительно договорились, что сегодня выясним все, что с нами случилось за эту неделю! – О, голос, похоже, полностью вернулся! – Ну, нельзя же все в одну кучу валить, да еще и то … о чем ты заговорил. – Мне показалось, что он немного оттаял. – Давай с этим закончим, потом в магазин сходим, а потом, дома, в спокойной обстановке…

– Хорошо, дома, – ответил он совсем другим тоном. Ага, нужно запомнить: слово «дома» действует на него умиротворяюще.

– Пошли назад, – сказала я, оглянувшись и впервые заметив, что мы стоим у входа в парк. – Сейчас твоя очередь рассказывать.

Он больше не сопротивлялся. И рассказал мне, что его нестандартное решение проблемы со мной привело к тому, что контрольная комиссия предложила ему более широкое поле приложения способностей – в отряде быстрого реагирования (так ангелы называют между собой отдел внештатных ситуаций) или в отделе снабжения. Как он размышлял над этими предложениями, пытаясь выбрать то, которое дало бы ему возможность хоть изредка попадать на землю – и встречаться со мной…

Когда он дошел до этого места в рассказе, я не стала бороться с желанием взять его под руку и прижаться к ней всем телом. С эмоциональным захлестыванием он уже прекрасно справляется, а толпа народа вокруг… Да какое мне до них дело! Пусть смотрят и завидуют! Он высвободил руку, обнял меня за плечи, и моя рука совершенно естественным образом обвилась вокруг его талии. Хм, очень даже удобно идти, и голос его прямо над головой, и глаза можно немного вверх скосить, чтобы выражение его лица разглядеть.

Он тем временем продолжал рассказывать, что в конечном итоге решил отклонить оба предложения и прямо попросить разрешения остаться со мной в образе человека. Видно, где‑то на этом этапе за него и замолвила словечко Анабель. Узнав, что они знакомы, контрольная комиссия обратилась к ней за рекомендациями. Одним словом, получил он это разрешение. А вместе с ним и все необходимые атрибуты земной жизни (кроме работы, с восторгом напомнило мне мое воображение, горя желанием взяться за новую великую задачу), и новые обязанности…

Опять конец парка! Да что же это такое, в самом деле? Прямо какая‑то теория относительности в обычной жизни: мои вопросы парк укорачивают, его – удлиняют. Он уже с готовностью развернулся в обратном направлении – и я тоже, поскольку играла сейчас роль коляски мотоцикла. Мне, правда, нечего было больше рассказывать. Так я ему и сказала.

– Как это нечего? – возмутился он. – Ты же с Галей о чем‑то говорила в мое отсутствие!

–

А, это… – В самом деле, эта информация может нам весьма пригодиться в обсуждении наших новых обязанностей. О которых он мне все еще толком не рассказал! Ну что же, не в первый раз мне идти на уступки. Но разве что в двух словах…

Я рассказала ему Галину историю о том, что в нее словно два беса вселились. Один из них внушал ей злобные и завистливые мысли – в частности, в отношении меня, нашедшей ту большую любовь, которую Галя всю жизнь искала. Другой же криком кричал ей на ухо, что нужно прекратить ненавидеть весь белый свет и гнать всех черных кошек прочь в прямом и открытом разговоре. В Галиных отношениях со мной пока победил второй бес.

– Два? – озадаченно переспросил мой ангел, когда я закончила.

– Два, – подтвердила я. – Про бесов это она так сказала; у нас вечно, если человек что‑то натворил, так это его «бес попутал». Она скорее боится, что у нее раздвоение личности началось.

– Ну, это вряд ли, – махнул рукой мой ангел. – Я думаю, что это ее личность ей всякие гадости нашептывает, а ангел ее пытается с этим бороться. – Он помолчал немного. – Я только не пойму, чего это он, балбес, криком кричит. И чему его только учили!

– А ты не обзывайся, не разобравшись, – обиделась я как за Галю, так и за этого незнакомого мне ангела. – Чему его учили, я не знаю; а вот у Гали ни злобы, ни зависти внутри нет – я ее знаю.

– А вы, люди, и сами не знаете, что у вас внутри сидит, пока оно наружу не выйдет, – бросил он чрезвычайно снисходительно. – Нужно мне будет и с ней тоже познакомиться.

Еще чего! По‑моему, новые обязанности появились у нас – он сам сказал! А теперь получается, что мне и знать об этих задачах не нужно, и решать он их сам будет. Собрала ему, понимаешь, всю первичную информацию – а теперь отойди, Татьяна, в сторонку, раз уж великий мастер вернулся? Кому из нас Галя скорее душу откроет? Хотя, с другой стороны, он же – психолог; с ним людям положено откровенно разговаривать…

Я глянула на часы. Похоже, этот разговор нам тоже придется перенести на позже. А еще лучше – на завтра; может, я подготовиться успею.

– Слушай, время‑то уже к вечеру, – сказала я ему. – Давай в магазин сходим, а там и домой, ужинать. А завтра…

Я оглянулась по сторонам. Глупо надеяться, что вся эта толпа народа завтра куда‑нибудь рассосется – по случайному стечению обстоятельств. И вдруг меня осенило.

– А завтра, – торжественно заявила я, глядя с улыбкой на его хмурое лицо, – мы с тобой поедем на пляж. На целый день. Купаться еще рановато, вода холодная, так что людей там поменьше будет.

– На какой еще пляж? – уставился он на меня с опаской.

– На речной, какой же еще? – я улыбнулась еще шире. – Это не далеко: на метро до конечной, а там пройти минут пятнадцать‑двадцать. Там и песчаные места есть, и просто деревья прямо к воде подходят…

– А что это ты раньше ни на какой пляж не ездила? – спросил он еще более подозрительно.