Ангел-искуситель

Прислушиваясь к их оживленной беседе, я еле сдерживала нервное хихиканье. Мне в нее вступать не стоило – к кулинарии у меня никогда не было ни способностей, ни желания приобретать их терпением и упорством. Но вдруг я заметила, что отец тоже молчит. Подняв на него глаза, я увидела, что он переводит подозрительный взгляд с ангела на меня. Ну вот – решил, что это я его настроила! Он, что, меня не знает? Не знает, что точно уж не у меня набрался мой ангел всех этих познаний?

По‑моему, отец растерялся. Вступать в кухонные обсуждения – недостойно мужчины, переводить разговор на что‑либо иное, грубо перебивая жену при постороннем – негоже лицо дома терять, но и оставаться вдали от центра внимания он никак не любит…

Похоже, мой ангел тоже это почувствовал. После очередного рецепта, он очаровательно улыбнулся моей матери, склонил в знак благодарности голову и тут же повернулся к отцу.

– Кстати, Сергей Иванович, мы недавно беседовали о современном строительстве. Не могу не поделиться с Вами свежим впечатлением.

– Да‑да, – оживился отец. Мать тут же замолчала.

– Вот случилось мне недавно в командировку на неделю уехать, – небрежно начал мой ангел, – так Вы не поверите: по возвращении прямо хоть заново картой района обзаводись, хоть и живу я там уже два года.

Вот так одним выстрелом трех зайцев убить можно: сам о своей отлучке заговорил, подтвердив мои слова, слово «командировка» сразу придало его работе несомненный в глазах отца вес – а теперь еще и квартирой хвастаться начнет.

– А напомните‑ка мне, о каком районе речь идет? – заинтересованно спросил отец.

Мой ангел назвал район, в котором находилась его квартира. Ну вот, я же говорила, что сейчас хвастаться будет – отец одобрительно хмыкнул.

– Ну, скажу я Вам, в этом районе планировки весьма неплохие, – бросил он, откидываясь на спинку стула.

– Здесь я с Вами вполне согласен, – подхватил мой ангел. – Планировкой квартиры я более чем доволен. Но дома‑то расположены – хуже, чем в лабиринте.

Между прочим, подумала я, не так уж все и страшно – во второй раз дом его мы почти сразу нашли. А, он, по‑моему, методом от обратного пошел – жалуется, чтобы отец его же квартиру и защищать начал.

– Да и дома поставлены очень толково, – не согласился с ним отец.

Ну, конечно, когда же он с собеседником соглашался. Согласиться и кивком можно, а несогласие простор для ответной речи дает.

Так и есть.

– Там ни один квадратный метр без дела не гуляет, – оседлал отец своего конька. – И куча двориков образуется между домами за счет их формы. В эти дворики и площадка детская впишется, и ветром продуваться не будет со всех сторон, и магазин небольшой станет, чтобы за буханкой хлеба и бутылкой молока в супермаркет не бегать. Нет, Вы даже и не спорьте – очень все толково там продумано.

Мой ангел, похоже, и не собирался спорить. Вместо этого он вдруг встрепенулся, как будто его осенила блестящая мысль. Ой‑ой‑ой, не нравится мне это…

– А знаете, Сергей Иванович и Людмила Викторовна, хотелось бы мне как‑то в гости вас к себе пригласить, – сказал он, глянув мимолетом на мать, но обращаясь, в основном, к отцу. – А то вот уже второй раз обедом меня угощаете, а я…

Что он делает? Нет, ну, что он делает?! Мы же говорили, мы же оба согласились, что его хоромы – как номер в гостинице! С первого же взгляда видно, что там никто не живет. По крайней мере, давно. Сказать, что он в последнее время у меня живет? Но мать‑то точно знает, как давно мы познакомились! Ну, и как мне теперь из этого выпутываться?

Мать уже замерла в охотничьей стойке: глаза разгорелись, на губах – улыбка восторженная, грудью на стол навалилась – не терпится ей опять в разговор включиться. Ну, конечно, вот она – пресловутая разведка, на которую она меня подбивала! А тут – сама, своими глазами… Сейчас точно начнет спрашивать, когда встречаемся…

– Но только вы уж не обессудьте, – проникновенно продолжал тем временем мой ангел, – особого уюта в доме у меня нет. – Я с облегчением перевела дух. – Дома я бываю не так часто, как хотелось бы, в командировки выезжать приходится… Хотя, впрочем, сейчас, я надеюсь, многое изменится…

– Да‑да, – воскликнула мать, пользуясь возможностью вновь вступить в разговор и одновременно показать свою осведомленность, – Танечка говорила нам, что прошлая командировка понадобилась Вам, чтобы разорвать контракт в… Я не помню, в какой город Вам поехать пришлось?

– На самом деле, у меня там был не один контракт, а три, – сообщил ей мой ангел, уходя от прямого ответа и одарив меня убийственным взглядом. – Я всегда стараюсь организовать свою работу максимально компактно; не ехать же в другой город ради одной консультации. – В меня полетел еще один значительный взгляд. – Но в целом, да, это – правда; на сегодняшний день я закрыл все выездные контракты.

– А что так? – спросила мать, затаив дыхание.

И не успела я ни понять, что сейчас произойдет, ни испугаться, как мой ангел торжественно объявил: – Дело в том, что мы с Татьяной решили пожениться.

У меня возникло ощущение, что со времени моего прошлого приезда – именно в том месте, где стоит мой стул – родители построили дополнительный вход в подвал, искусно скрытый абсолютно незаметным люком. Но построили недостаточно качественно – сейчас этот люк под нашим со стулом весом провалился, и мы полетели вниз. Вцепившись руками в последнюю оставшуюся подо мной опору, я зажмурилась. Друзьям моим он хоть намекал, а здесь же… Именно здесь… И, как всегда, не предупредив меня ни единым словом… Ну, сейчас начнется…

– Тань, а ну‑ка пойдем, поможешь мне посуду помыть, – донесся до меня голос матери.

Ужас. Еще хуже, чем я предполагала. Если мать уводит меня с поля боя, значит, сражение предстоит – слабонервным просьба удалиться. И исход его, похоже, им уже ясен – вот меня и устраняют, чтобы я под горячую руку не попала. Отцу, разумеется. Меня потом в столовую допустят – сгрести останки и увезти их с собой, как наглядное напоминание о том, что происходит с нежелательными претендентами на единственную дочь моих родителей.

Но они, правда, моего ангела тоже не знают. А если он начнет сопротивляться? А если он начнет сопротивляться громами и молниями, которые он мне уже столько раз демонстрировал? Так, не помочь матери я не могу – значит, первым делом вилки и ножи со стола собрать…

Оказавшись на кухне, я забегала из угла в угол, хватаясь то за кран с водой, то за полотенце и прислушиваясь к звукам, доносящимся из столовой. Вернее, не доносящимся из столовой. Начали они уже или пока еще только разминаются?

– Мам, – забормотала я просительно, – давай вернемся, а? Что это за тайны, в самом деле? Это, в конце концов, не честно! Этот разговор меня тоже касается – вот давайте все вместе посидим, поговорим…

Мать раскладывала остатки обеда по всевозможным пластиковым коробочкам и прятала их в холодильник, поглядывая на меня с явным интересом.

– А что это ты, Татьяна, занервничала? – спросила она насмешливо. – Боишься, что потреплет отец твое сокровище?

– Ничего я не… – вспылила я, и тут же остыла. Не время сейчас – пока я здесь бесстрашие демонстрировать буду, они там друг друга поубивают. – Ну, допустим – боюсь!

Мать удовлетворенно кивнула.