Архив Тирха. Коготь Кулуфины. Том 2

Грав смотрел на элвинг, и улыбка сама собой расползалась по его лицу. Щенок вдохнул в Ашри радость, разгладил морщинку меж её бровей и заставил смеяться. Наверное, не стоит ей напоминать, что чани – не только защитники, пастухи, подушка, источник шерсти, но и в особо тяжёлое время – запас мяса.

Получив порцию ласки и удостоверившись, что больше никакой еды выклянчить не удастся, чани вернулся к своим маленьким друзьям, а элвинг поднялась, отряхивая песок.

– Они ведь их жрут? – вновь нахмурилась Ашри.

– Как догадалась? – полюбопытствовал Грав, протягивая ей половину от своей половины таургана.

– Это ж Мэйтару, – пожала плечами элвинг, кусая фрукт. – Тут всякий норовит сожрать другого. Ну и на Лантру слышала, как хвалили мясо чани, вот только тогда я думала, это птичка или рыбка какая… – элвинг вздохнула. – А оказывается, они друзей жрут.

– То есть птички и рыбки тебе не друзья? – подначивал напарницу Грав.

– Если птичка меньше кайрина, то и мозгов в ней нет, – развела руками Ашри. – А хуже безмозглых друзей – только чрезмерно башковитые враги.

– Справедливо, – кивнул Клыкарь. – Что тут ещё скажешь: ваши стандарты выше Энхар, госпожа Птичка.

Грав рассмеялся, сгрёб за плечи Ашри, и они пошли дальше. Дети, завидев их, подхватили щенка и жестянку и скрылись в лабиринте улочек. Поравнявшись с колодцем, элвинг остановилась, присела и стала рассматривать выцарапанные в камне чёрточки. Они были похожи на кривые руны – детские каракули и удары стихии одновременно.

– Вот тут, – Ашри провела пальцами по этому хаотичному рельефу и показала Граву на выбоины. – Они как пометки в книге. А некоторые знаки похожи на те, что были вплетены в сигилы Оратуса.

Клыкарь присмотрелся, достал блокнот и сверил свои заметки. Ашри была права. Присев рядом с напарницей, бист дотронулся до трёх выемок, образующих вершины треугольника. Случайно его палец коснулся элвинг, и та, вздрогнув, отдёрнула руку.

– Всё время жду, что оно вернётся, – криво улыбнулась она. – И боюсь, что в самый неподходящий момент.

– Не бойся, – прищурился Клыкарь. – Меня всё детство угри били зарядом. Ничего ж, выжил.

– Это многое объясняет, – с ехидством кивнула Ашри и хихикнула.

– Вот ты зараза, – качнул головой Грав, пряча улыбку. – Я ей душу изливаю, а она…

– Вот тут ещё, – Ашри обошла колодец с другой стороны.

– Хочешь сказать, нам туда? – Клыкарь покосился на плотно закрытую крышку, прикидывая, как глубоко уходит в недра земли колодец.

– Нет, тут что‑то другое. Не могу понять только, что.

– А вдруг под всем Мэйтару проложены тайные пути, связующие оазисы лабиринты, построенные Древними? – Клыкарь взглянул в глаза Ашри. – Только представь…

Очередной порыв ветра скинул капюшон с головы элвинг, взметнув лиловые волосы. Ашри зажмурилась, отворачиваясь от острых песчинок: дыхание Мэй обжигало, и теперь в нём плясал песок.

– Орхи почти добрались до внешнего круга, – крикнул проходящий мимо тхару, тянущий за собой беспокойного пятнистого гвара. – Укройтесь в шатару.

– Шатару? – Ашри повернула голову.

– Нам туда, – Клыкарь показал на группы тхару, спешащих к приоткрытым дверям приземистого длинного строения и исчезающих под его крышей. – Саад говорил, что вечером ждут орхмантиру.

– Тогда пошли, посмотрим, что в этих шатару, – взбодрилась Ашри. – Вдруг там кормят!

 

* * *

 

Шатару оказались длинными похожими на гварни домами, поделёнными на секции. Внутри было прохладно и темно, лишь редкие тусклые фонари лениво испускали слабый свет. Общая комната с лежаками сменялась зоной с восемью потухшими очагами, расположенными по кругу.

– Тут они режут щенков чани и поют гимны орхам, – шепнул Клыкарь элвинг, и та улыбнулась. Она ценила попытки друга взбодрить её и старалась не показывать, каково на самом деле ей оказаться без ненавистного дара.

Окон в шатару не было, а отверстия в крыше закрывали пластины, похожие на огромные чешуйки. Одни тхару тихо перешёптывались, другие вели оживлённые разговоры, а кто‑то весело смеялся, словно за стеной не рыскали демоны песков. Но за всеми этими голосами живых Ашри уловила ещё что‑то – гул, тихий, поющий и берущий в кольцо. Шёпот, в котором не разобрать слов. Музыку, звучащую на одной ноте. И пока Ашри шла по шатару, с любопытством разглядывая временное убежище, гул следовал за ней, опережал на шаг и нависал с обеих сторон.

Они прошли гварню, расположенное рядом отхожее место, минули ещё две зоны с тюфяками и очагами и оказались в месте, где словно собралась большая часть укрывшихся.

– Это ж таверна! – гаркнул Клыкарь, обрадованный наличием лимры, вина и даже мишени для метания топоров. – Мечты сбываются!

Грав протиснулся к прилавку и принялся уточнять цены и правила поведения. Ашри тем временем, стоя чуть поодаль толпы, крутила головой, ища источник странного звука, окружавшего её со всех сторон, оплетающего вязким коконом тревоги. Она будто попала в улей с пчёлами. Всё вокруг начало крошиться, а мир расползался, и сквозь осколки проступали липкие чёрные нити… Голова раскалывалась от назойливого чужого присутствия, руки сжались в кулаки. Весь мир свернулся до одной ноты.

– Эй, очнись!

Ашри раскрыла глаза и увидела Клыкаря, который тряс её за плечи в тёмном углу. Тхару за его спиной шептались и вытягивали шеи, пытаясь заглянуть через спину северного биста.

– Ты чего? – элвинг заморгала, почувствовав во рту вкус железа, и прикоснулась рукой к губе – даже не заметила, как прокусила её до крови.

– На, вытрись, – Клыкарь сунул ей в руку салфетку, поспешно натягивая капюшон на макушку элвинг. – И успокойся. Оно вернулось.

Ашри посмотрела на кончики пальцев. Сквозь пятнышко крови сверкали лиловые искры.

Элвинг сделала глубокий вдох – один, другой. Сердце гулко ухало в ушах. Её переполняли радость и страх.

Грав тем временем ухватил за рукав пробегавшего мимо парнишку‑подавальщика и, бросив монету, заказал две кружки хмельной лимры.

– Что случилось? – Грав наклонился к Ашри, прожигая янтарным взглядом.

Интерес тхару к парочке остыл так же быстро, как и вспыхнул: разве мало таких, у кого в бурю нервы сдали. Орхмантиру на всякое толкает, а пришлых в особенности. Многие заглядывали в шатару, чтоб поглазеть на таких буйных. Но похоже, эти двое утихомирились: северный больше никуда не волок свою худую подружку, впавшую в раж и что‑то бормочущую, а раз так – то и ждать нечего. Центр всеобщего внимания сместился на трёх бистов, решивших потягаться в метании топоров у мишени и поставивших на кон сверкающую реликвию с островов.