Архив Тирха. Коготь Кулуфины. Том 2

Ашри поскребла затылок и обнюхала себя: было б неплохо принять ванну или хотя бы душ из пары вёдер воды, а то скоро от неё начнёт разить, как из пасти Нука. Словно в подтверждение этой мысли, зачесалось плечо. Но тут было так спокойно и хорошо, что элвинг даже двинуться было лень. Она посмотрела на небо. Орт не спешил разгонять тьму, ночь растянулась вереницей воспоминаний. Эти фрагменты плыли образами и отпечатками чувств, цепляясь за призрачный свет звёзд, за блестящие песчинки перетёртых Энхар, вспыхивая лиловой искрой на браслете… Ашри смотрела на этот танец памяти, раз за разом останавливаясь на одном фрагменте – оранжевый свет, не опаляющий и не согревающий, то берущий её в кокон, то сжимающийся до искры на ладони. Казалось, закрой глаза и увидишь то, что занозой засело в разуме. Но стоило сомкнуть веки, и мир погружался в темноту, в тот самый неподвижный омут, под обманчивой сонной пеленой которого притаился самый страшный из монстров – неизвестность.

Время будто остановилось, Дархи Тау лёг в дрейф и взмахнул своим плавником, лишь когда из темноты вынырнул Нук. Пёс притрусил с грацией криволапых миронгу к Ашри, припал на передние лапы, лизнул шершавым языком щеку элвинг, обдал зловонным дыханием и скрылся обратно, растаяв в ночи. В следующий раз чани появился уже вместе с хозяином. Саад опустился на плиту рядом с элвинг, раскурил трубку и кивнул на слегка побледневшее небо.

– В Най‑Тиарах есть один секрет, – пастух хитро улыбнулся, захватив в свои сети внимание элвинг. – Когда оазис сиял, Древние и их последователи соорудили множество чудес, что были призваны поражать не красотой своей, а пользой. Истинные инженеры видели её не в блеске золота и камней, а в механизмах, творящих волшебство каждый день. Истинная магия – забота обо всех и каждом.

Ашри слушала, глотая каждое слово, и перед ней оживал Тиарах, его дух, пришитый к горам и пескам, к вытянутым непримечательным домам и руинам, привязанный к шерсти кулу и памяти жителей.

– Тиарах был, как морская раковина, торчащая из песка: верхушка на поверхности и бесчестное множество витков под землёй. Запертые чертоги Древних, в которых всё ещё бьётся сердце старого оазиса, и продолжают работать машины, построенные из металла, камней, Пламени Бездны и амбиций тхару. Как только эти машины остановятся, оазис превратится в пыль.

Саад выпустил колечки дыма. Они полетели вверх, тая, пока не смешались с серым воздухом, предвещавшим грядущий рассвет.

– Никто не может найти дорогу к механизмам, но всякий может воспользоваться их дарами, – пастух подмигнул. – Сейчас самое время, чтобы наведаться в Азурные купальни. Вода будет ледяной, но никакой толкотни. Я не скажу, что жители Най‑Тиаараха изнежены и расточительны, но для многих поход на омовение – это не только способ очищения. Это добрая возможность обогатиться последними сплетнями и слухами да заключить сделки повыгоднее. Кто ж такое упустит? – Саад улыбнулся. – А вот всякому, жаждущему уединения, лучше поторопиться. Говорят, воды подземного Дракона на границе ночи и дня способны освежить тело, раскрыть разум и очистить дух.

И словно читая мысли элвинг, Саад добавил:

– За скромную плату на входе получишь кусок мыла, свежее полотенце и кувшинчик отличного взвара на выходе. Не пожалеешь.

Ашри сначала смутилась, что провоняла до степени, когда из советов первейший – принять ванну, но тут же горячо поблагодарила пастуха, ведь этот совет в этот самый момент был самым нужным.

 

* * *

 

Азурные купальни оказались внушительной постройкой в духе старого южного зодчества – массивные колонны соседствовали с тонкой резьбой по камню, создавая иллюзию кружевных бортиков и застывших на ветру вуалей. Подобное сочетание «земли» и «неба» было характерно и для Аббарра. Зодчие древности и их последователи играли с камнем, с одной стороны демонстрируя мощь и основательность Энхар, крепость горной породы, самих костей мира, а с другой – показывая мастерство, способное изменить саму суть материи, соткать иллюзию невесомости. Со временем эта традиция уступила более простым формам, но бытовало мнение, что причина крылась в ином: Пламя Интару, синтез материи и воображения, синего и жёлтого истока, стало уделом культа и воинов, не выбираясь за пределы алтарей и битв. Среди ремесленников поубавилось тех, кто владел сияющим Азуром, и хоть их Искра сияла ярко, им не хватало Силы всецело воплотить свои замыслы. Они стали ограничены бытием, запершим фантазию в клетку возможностей.

Тем не менее тут, в Азуровых купальнях, былой симбиоз Духа и Силы ощущался всецело.

Но Ашри не знала истории Тиараха, не дышала его легендами и не была посвящена в такие тонкости, как истоки и потоки Пламени. Она просто с любопытством разглядывала детали и мозаики, удивляясь, что Древние так заморочились, обустраивая место, где любой тхару за скромную плату мог мочить свой зад. Задумывалась о том, как же тогда выглядели покои наместника оплота. А его цитадель? И даже прикидывала, сколько всего ценного могло сохраниться с тех пор, и как хорошо всё это охранялось.

Эти мысли тёплом растекались по телу элвинг, но реальность вернулась зудом в голове. Отыскав взглядом меж колонн дверь, Ашри поправила небольшой мешок со сменной одеждой на плече и направилась к входу, где в большом изящном кресле сидел сонный бист, укутанный, точно в кокон, в многоярусную светлую тунику‑халат. Материя слегка мерцала в свете ламп, отливая янтарным золотом; тонкий узор змейкой струился, то выныривая, то вновь, скрываясь среди складок. У ног биста спал огромный пёс чани раза в два крупнее Нука, который лишь приоткрыл один глаз, взглянул на элвинг и вновь погрузился в бдительную дрёму.

За четверть «лани» смотритель велел Ашри разуться и нацепить на ноги плетёные сандалии, потом выдал хрустящее полотенце с лёгким ароматом ванили и предложил выбрать мыло по вкусу. Девушка нерешительно замерла перед развалом разноцветных брусочков, перенюхала сортов десять, пока не остановилась на тонком аромате дикой розы. Что‑то в этом прохладном и пленительном запахе показалось ей знакомым. За дополнительную плату можно было приобрести и чудодейственное масло. Ашри не удержалась и вот, сжимая две бутылочки (одна – для воды, вторая – для тела) «восхитительной эссенции красоты», таща за шнурок мыло, как мышь за хвост, и перекинув через плечо полотенце, она направлялась к кабинкам, где были расположены изолированные перегородками ванны из белого камня, а вода вытекала из золочёных кранов, выполненных в виде морд разных тварей. Сверив номерок с полученным, она вошла внутрь и опустила защёлку. Оставив чистую одежду и полотенце на заботливо установленной скамье, элвинг шагнула к бортику и вылила содержимое одной бутылочки в воду каменной купели.