Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства
– У меня уже сломана одна рука, а ты даешь мне это?
– Помни про отдачу, девчонка, – сказала Кэррин. – Ты справишься. – Она положила ладонь на пальцы моей левой руки, торчавшие из шины. – Мы справимся. Мы закончим дело с Никодимусом и избавим тебя от паразита в голове. Вот увидишь.
– Кстати, – ответил я, – есть проблема.
– Какая?
– Мы не можем убить паразита, – объяснил я. – Нужно его спасти.
Кэррин непонимающе посмотрела на меня и после короткой паузы спросила:
– Что?
– Мы… э‑э‑э… Слушай, это не то, что я думал. И моя болезнь совсем не такая, как мы думали.
Она внимательно изучила меня.
– Нет? Тогда чем же ты болен?
Я рассказал ей.
* * *
– Ну хватит, поднимайся.
Она сидела на полу, трясясь от хохота. Ее тарелка с куском пиццы приземлилась рядом, когда несколько минут назад Кэррин свалилась со стула.
– Прекрати, – выдохнула она. – Прекрати меня смешить.
Я начинал сердиться. И был смущен. Лицо горело, как от легкого солнечного ожога.
– Проклятье, Кэррин, через двадцать минут нам нужно быть на скотобойне. Хватит уже, это не настолько смешно.
– Выражение… – выдохнула она, беспомощно хихикая, – …твоего… лица…
Вздохнув, я выругался себе под нос и стал ждать, когда Кэррин придет в себя.
На это ушло всего несколько минут. Пару раз она вновь принималась хихикать, но в конце концов оторвалась от пола.
– Ты закончила? – осведомился я, пытаясь говорить оскорбленно.
Она тут же снова разразилась икающим смехом.
В высшей степени непрофессионально.
Глава 25
К тому времени как мы вернулись на скотобойню, солнце уже село, и наступила холодная, промозглая ночь. Дождь висел туманным покрывалом, температура упала, и город начал покрываться тонким слоем льда.
– Ледяной дождь, – заметила Кэррин, паркуя машину. – Великолепно.
– Зато люди будут сидеть по домам.
– В зависимости от того, как пойдут дела, это может уменьшить число невинных свидетелей, – сказала Кэррин. – Не Мэб ли снова мудрит с погодой?
Прищурившись, я выглянул на улицу.
– Нет. – Ответ пришел мгновенно, автоматически. – Это просто зима в Чикаго. Мэб плевать на невинных свидетелей.
– А может, она хочет помочь тебе.
Я фыркнул:
– Мэб помогает тем, кто помогает себе сам.
Кэррин натянуто улыбнулась:
– То, что ты сделал с геносквой. Ты ударил по нему магией.
– Ага.
– Похоже, она не подействовала.
– Не‑а, – согласился я. – Я применил свой лучший удар, которому научила меня Мэб. Сила просто утекла в землю.
– В землю, – повторила она. – Как по громоотводу?
– Именно. Лесные люди владеют магией, удивительно сильной магией, однако понимают ее иначе, чем мы. Мой знакомый использовал магию воды. Я никогда не видел ничего подобного. Этот геносква… Думаю, он точно так же использовал магию земли. На уровне, о котором я ни черта не знаю.
– Представь, что я тоже ни черта не знаю о магии земли, и обрисуй ситуацию, – предложила Кэррин.
– Я ударил его самой могущественной известной мне боевой магией, а он легко отмахнулся от меня. Уверен, он сможет сделать это снова.
– Иммунитет к магии? – предположила Кэррин.
Я пожал плечами:
– Либо он чувствует магию и принимает меры. И это значит, что он вовсе не столь умен.
– Хорошенький секрет он выдал, не собираясь тебя убивать.
– На самом деле, он мог переоценить меня и думать, что я уже в курсе. Как бы то ни было, теперь я точно в курсе.
– Верно, – кивнула Кэррин. – И это дает тебе преимущество. В следующий раз не будешь лупить его заклинаниями.
Я вздрогнул, вспомнив, каким стремительным и мощным был геносква, как он не испытывал передо мной никакого страха. И прикоснулся к рукояти моего нового револьвера, заряженного и спрятанного в карман плаща.
– Если повезет, следующего раза не будет.
Кэррин резко повернулась ко мне, и ее лицо стало серьезным.
– Гарри, – сказала она тихо, – эта штука тебя убьет. Я знаю, как это бывает. Не обманывай себя.
Я поморщился и отвернулся.
Убедившись, что ее слова дошли до меня, Кэррин кивнула и вышла из машины. Одна из ее фантастических пушек (она звала ее Крисс) висела в кобуре под пальто и была почти незаметна при движении. Она осмотрелась, затем достала гранатомет и повесила себе на плечо. В мокрой темноте он напоминал тубус, какими пользуются художники, длиной три с половиной фута.
– Ты правда думаешь, что его можно завалить этой штукой? – спросил я.
– Она с ним справится. При необходимости.
Я посмотрел на влажный туман и сказал:
– Я уже устал от этой работы.
– Так давай с ней покончим, – ответила Кэррин.
* * *
