Аванпост Борей

Они продолжили движение еще медленнее, стараясь не наступать на ветки, стекло и куски кирпича. Буран периодически оглядывался, хруст из кустов не прекращался, вдобавок еще послышалось громкое чавканье, но оттуда никто не собирался выходить. А спустя минут десять напряженной дороги между зданиями, по разбитой, не заросшей тропинке аллеи, Шаман сообщил, что они пришли. Но воодушевления в голосе не слышалось, и Буран посмотрел туда же, куда глядели остальные. Главный вход в отделение оказался завален строительным мусором. Ребята хотели обойти корпус в поисках другого входа, но, зайдя за угол, увидели, что вся стена покрыта тем самым “живым” плющом. Он раскидал свои плети по кирпичной кладке, обвивая темные провалы окон. Искать дверь в этой ядовитой траве равносильно самоубийству.

– Придется заняться скалолазанием, – вздохнул Шаман и достал из рюкзака крюк и веревку.

Буран и Сивый смотрели на него так, будто впервые увидели, или словно тот предложил лезть по живой стене.

– Чего уставились? Не умеете что ли? Или высоты боитесь? – поднял левую бровь Шаман.

– Ну… это…– промямлил Сивый.

– Не ожидал просто, – спохватился Буран. – И не такое приходилось вытворять.

– А я и думаю, ты ж военный, мой ровесник, не растерял еще навыков‑то, – хмыкнул Шаман. – Тогда мы лезем, а Сивый привяжется, и поднимем его.

 

Сивый вспотел и выдал тяжкий вздох, но ему и самому не хотелось оставаться одному на улице. В компании все же как‑то спокойнее. Шаман забросил крюк с веревкой в одно из разбитых окон третьего этажа и, закинув автомат за спину, как обезьяна, мигом добрался до подоконника. Заглянув внутрь, посветил фонариком, залез в комнату, выглянул снова в окно и махнул рукой Бурану. Тот также ловко забрался в окно, помогая себе ногами, отталкиваясь от стены. Дошла очередь до Сивого. Он принялся обвязывать себя веревкой так, как показали ему мужики, чтобы получилась страховка. Парень так долго возился, что Шаман уже начал нервничать и не зря. Из кустов выглянула мерзкая злобная морда собаки‑мутанта. Из пасти капала кровавая слюна, сразу понятно, что псина только что отобедала. Но этот факт не влиял на то, как она смотрела на свою новую жертву – на Сивого.

– Давай быстрее! – крикнули хором Шаман и Буран, но у парня внизу что‑то не так было с веревкой. Он запутался сам и никак не мог освободиться. Поднять его в таком положении было невозможно. Он уже порядком нервничал, руки не слушались, а веревка не поддавалась.

– Обвяжи вокруг пояса, мы тебя вытянем! – крикнул Буран, в отчаянии глядя на товарища.

– Никак не могу, сейчас, еще немного, – пыхтел Сивый, и его запотевшая маска отчетливо говорила о том, что он сильно нервничает.

 

Псина не торопилась, и явно не сомневалась в своих силах. Она (или он?) медленно подбиралась к своей жертве, которая судорожно возилась возле больничного корпуса.

Наконец, Сивый снял с себя веревку, и снова повязал ее, только теперь на пояс. Буран стал тянуть его наверх, а Шаман уже целился в собаку. Один ее прыжок, второй и… Выстрел. Меткий выстрел Шамана отбросил псину обратно в кусты. А Сивый, запыхаясь, уже залезал на подоконник.

Он тут же уселся на грязный пол и прислонился к стене.

– Живой? Живой, – выдохнул Буран, а Шаман укоризненно покачал головой.

Они, наконец, огляделись и поняли, что находятся в одной из больничных палат. Правда, ржавые кровати были перевернуты, матрасы словно выпотрошены, а дверь валялась в коридоре.

– Хватит рассиживаться, – недовольно заворчал Шаман. – Там мальчик умирает, а мы тут загораем.

– Ты знаешь куда идти? – парни быстро засобирались, хватая свои вещи.

– Примерно, – буркнул их «командир».

Шаман аккуратно выглянул из палаты, огляделся – никого. Сделал знак, и Буран вышел первым, пробежал до следующий открытой двери. Проверил – тихо. Следом вышел Сивый, и только потом Шаман. В коридоре было мало мусора, в отличие от палат и комнат медсестер, где царил настоящий хаос. Местами и стены были в засохшей крови, и матрасы, и пол. Дозиметр щелкал умеренно. Ни живых, ни мертвых существ здесь давно не было. Осталось лишь напоминание. Разгром и кровавые разводы. Они дошли до холла, в котором обычно сидели медсестры, висел когда‑то телевизор, стояли лавки. Посреди помещения в кучу свалены столы и стулья. Непонятно для чего, ведь это явно не баррикады.

– На момент, когда грохнуло, здесь наверняка лежало много людей, – вдруг подал голос Сивый. – От них ничего не осталось.

– Нельзя спасти всех, как бы ты не хотел, – глухо и как‑то отстраненно ответил Шаман.

 

Буран молчал. Да, больно и обидно, жалко и страшно. Но здесь Шаман прав. Выживают сильные и хитрые. Из холла они вышли к лестнице. Наверх подниматься не стали, да и Шаман упорно шел на второй этаж. Он прекрасно знал расположение комнат и где что находится. Только говорить не хотел.

Лестницу прошли спокойно. Войдя в холл второго этажа, Шаман повернул направо. Над входом, который когда‑то закрывался стеклянными дверьми, висела большая лампа, на удивление целая, с красной надписью «Хирургическое отделение». Буран с Сивым переглянулись, но говорить ничего не стали. И так все понятно, а бередить чужую душу не было надобности. Разбитые двери открывали коридор, который спустя пятнадцать метров разветвлялся. Слева находилась операционная, справа реанимация. Шаман долго не думая пошел налево. Двери стояли целыми и закрытыми изнутри. Видя это, Буран спросил:

– Будем ломать?

Шаман кивнул и отошел в сторону. А Сивый с Бураном стали ломать двери. В комнате с той стороны что‑то громко звякнуло и двери открылись. Шаман же в это время стоял с закрытыми глазами и судорожно сглатывал застрявший в горле комок. Он очень боялся увидеть то, что находится за дверью.

– Ох, – послышался возглас Бурана, и Шаман заглянул в помещение.

Он увидел три почти истлевших трупа на полу, кто полусидя у стены, кто скорчившись в невероятной позе. На операционном столе лежал еще один неузнаваемый уже скелет. Шаман подошел ближе и застыл. Парни молчали, и не став тревожить человека, сами собрали все хирургические инструменты, обшарили ящики и взяли все, что могло бы пригодиться.

На тумбочке лежала цепочка с крестиком. Буран взял ее, и, взглянув на Шамана, вложил находку ему в руку. Тот словно проснулся, вернулся из забытья, и посмотрел на цепочку. Затем сжал ее в кулаке и сунул за пазуху.

Когда Буран посмотрел на Шамана, то выглядел уже собранным, словно завершил свою миссию, и готов двигаться дальше. Бурану не нужно было ничего объяснять, он все понимал. Проверив рюкзаки, еще раз осмотрев комнату, они втроем вышли из операционной и отправились обратно на завод. Врачи в лазарете и мальчик ждали их возвращения.

 

Глава 3