Аванпост Борей

Свет моргнул и погас. А через тридцать секунд сработало аварийное питание. Затем прошла очередная волна тряски. Потрескался потолок, осыпалась штукатурка и в воздухе повисла бетонная пыль. Люди, буквально вжавшиеся в стены и пол, друг в друга, сжимая свои скромные пожитки с ужасом в глазах, кашляли, кричали, плакали. Всем было страшно. Звук сработавшей сирены гражданской обороны эхом отдавался в ушах. Никто не понимал в полной мере, что это их день «Икс». Тот день, когда они, сами того не зная, смогли спастись от жуткой смерти. Никто не мог предположить, что это лишь начало. И к чему приведет долгая жизнь под землей, в страхе перед будущим.

Буран оказал первую медицинскую помощь Алексею, и стал наблюдать за товарищами по несчастью. Оставив свою сумку раненному новому знакомому, он решил пройтись по залу и прояснить сложившуюся ситуацию.

 

Всех людей проводили в большой зал для совещаний и рассадили, благо кресел и стульев хватало. И хорошо хоть вода была на видном месте, в кулерах, да туалеты обозначены специальными табличками. Сначала хотели остаться в огромном холле, из которого по всему сооружению вели коридоры, но решили, что в совещательном зале удобнее. Оказалось, что с разных ходов и лифтов сверху спустилось достаточно большое количество человек.

Все устали, и с каждой минутой становились злее и голоднее. Плакали, молчали, разговаривали, смотрели в одну точку, пытались помочь другим, успокаивали детей. В подземном комплексе стопроцентно имелось все на случай катастрофы. Ведь имелось же электричество и запасные генераторы (а где генераторы, там и топливо), есть вода, есть очищенный воздух. Температура помещения плюс двадцать три. Вполне комфортно для длительного существования. Роботы продолжали сновать туда‑сюда. И тогда Андрей собрался с силами, несмотря на тоску и внутреннюю панику, и решился выступить. Инженеров, которые ходили за ним, как привязанные, попросил созвать весь персонал. Долго ждали, когда наберется полный зал. Стало душно, но вентиляция еще справлялась.

– Добрый день! Хотя какой он добрый, простите, – Андрей закашлял от нервного напряжения. – Так случилось, что мы вынуждены сейчас находиться с вами вместе в укрытии. Наверное, можно даже порадоваться, что остались живы. Меня зовут Андрей Владимирович Сибуров, и я заместитель директора данного завода, – он обвел руками пространство вокруг. – Я человек заводской, как и многие присутствующие, пользуясь тем, что знаю здесь каждый уголок, предлагаю поступить следующим образом. Сейчас я хочу услышать от специалистов прогноз, что нас ждет, что на поверхности, и как долго нам придется здесь находиться. По полученной информации будем решать, что делать дальше, – он кивнул в сторону, и к нему подошли с папочками и бумажками два мужичка, изрядно вспотевшие и раскрасневшиеся.

Заводские совещались долго и шумно, к ним вышел пожилой крепкий мужичок, который, оказалось, работал здесь дольше всех, и по должности обязанный знать весь завод вдоль и поперек. Он пошептался с Сибуровым, затем оглядел многочисленную толпу, прокашлялся и представился:

– Борис Тимофеевич, главный техник данного подземного комплекса. Что ж… – он умолк, еще раз обвел взглядом людей и продолжил. – Мы порешали, раз уж нам предстоит установить здесь порядок, я сочту своим долгом вам помочь насколько это возможно. По всей вероятности, сидеть нам тут неизвестно сколько. А значит, хаоса нужно избежать и обо всем договориться, так сказать, на берегу.

Откуда‑то из темного угла донесся голос Бурана:

– В этом вы правы. Нам придется здесь жить. И не один десяток лет, – здоровый накачанный мужик вынырнул из своего укрытия.

Толпа заголосила возмущенно. Кому охота жить под землей, без солнца и света, с толпой незнакомых людей? Да и родные, дом, там наверху! Но Борис Тимофеевич, поджав сухие губы, поднял руку, призывая к тишине.

– Кхе‑кхе, – прокашлялся он в очередной раз. – Вы правы, молодой человек. Имеющиеся у нас данные говорят о том, что нас накрыло ядерной бомбой. Еще прошла волна землетрясений. И в данный момент, да и в ближайшие годы, выход на поверхность – это верная смерть. Радиация зашкаливает за две тысячи рентген. И сколько еще в воздухе ядовитых веществ, мы знать, увы, не можем. У нас имеется радиостанция, и наш сотрудник отмечает на карте уже известные зоны поражения, исходя из сообщений. И мы приняли решение сохранять радиомолчание.

Толпа умолкла, пораженная известием. Изредка были слышны стоны и всхлипы. Борис Тимофеевич тяжело вздохнул, вытирая вспотевший лоб, и сказал:

– Если никто не против, мы с Андреем Владимировичем постараемся решить вопрос по обустройству нас всех в этих помещениях и обеспечению всем необходимым.

 

Виктор, полицейский патрульный, волею судеб, оказавшийся на заводе, понимая, что домой он теперь не вернется, вызвался помогать. Никто ему не препятствовал, даже обрадовались. Вопрос власти всегда нужно решать в первую очередь. Кто за что отвечает, кто кем командует. Заводские рабочие и их малочисленное начальство считали этот завод и все его помещения своим домом, своим детищем, а значит, и власть должна быть в руках людей имеющих информацию. Принцип «все лучшее нам, а остальным – как получится» не стал камнем преткновения, и не привел к многочисленным спорам и к дракам. А недовольные всегда присутствовали в любом обществе.

 

Народ согласился немного потерпеть и свыкнуться с мыслью, что завод стал их домом надолго. Работа закипела. Заводским пришлось примириться с тем, что они здесь не одни, и что свои семьи они больше никогда не увидят. Они быстро выяснили, что связи нет никакой – интернета нет, телефоны не работали ни стационарные, ни сотовые. Для начала было решено использовать верхний уровень. Потому что обойти весь комплекс и выяснить бесчисленное количество вопросов в кратчайшие сроки не представлялось возможным. Легко ли разместить полторы тысячи человек, в необорудованном для быта, хоть и в огромном помещении? Обеспечить каждого жизненно необходимым? Нелегко. Но три человека, взявшись за это, подтверждали, что возможно все, если захотеть. Даже управлять тысячной толпой. Бывший уже полицейский, заместитель директора и главный техник сделали для людей то, чего не смог бы сделать, наверное, никто другой.

 

Борис Тимофеевич, Виктор и Андрей, взяв с собой несколько крепких мужчин, начали обход уровня для раздачи указаний.

Секции первого уровня представляли собой большие комнаты на тридцать, пятьдесят и сто квадратных метров. Часть из них была заполнена столами и шкафами, часть станками и оборудованием, а некоторые и вовсе стояли пустыми. Было решено вынести из комнат большую часть столов и шкафов, оставив лишь по два‑три предмета вместе со стульями. Станки составили более тесно, и добавили к ним из других помещений. Пустующие, самые большие комнаты, оставили на всякий случай для других нужд. Большую часть роботов отвели на один из складов с металлом и отключили. Топливо и энергию лучше сохранить для людей. Заказы выполнять завод уже не мог. Просто не для кого, а потому даже искин стал бессмысленным. Его тоже отключили, перейдя на полностью ручное управление, а двери стали открываться только специальными картами доступа.

Самой лучшей новостью за сутки для тех, кто никогда раньше не был в подземном комплексе, стало то, что на первом уровне имелась столовая. Большая столовая с кладовой и запасом продуктов.