Аванпост Борей

– Не знаю, этот звук, он что‑то сделал со мной. Я их чувствую, могу различать опасных и не очень. Мне нужно выйти, – никто не мог удержать парня, когда он поднялся и, натягивая противогаз, подошел к двери. – Фотоальбом. Кто‑то из вас нашел. Нужно вернуть.

Ему протянули фотоальбом и он вышел.

Остальные напряженно наблюдали в окно за своим товарищем и гориллой, который уже обратил своё внимание на человека. Плечи гориллы опускались и поднимались. Было непонятно, злится он или нервничает. Леха же видно ничего не боялся, шел уверенно и остановился только в паре метров от мутанта. Неизвестно говорили ли между собой человек и мутант, ничего не было слышно, кроме рычания. Они стояли так пару минут, потом Леха протянул мутанту альбом, а тот, помедлив, взял его. Прижал к груди, будто бы кивнул (по крайне мере, именно на это было похоже его движение головы) и ушёл к своему гнезду.

Леха вернулся к отряду.

– Ну, ты шаман, слушай! – воскликнул Буран.

– Пожалуй, это станет моим новым именем, – хмыкнул Леха‑Шаман, и отряд отправился обратно в убежище.

 

***

Карчугин, один из заводских, работал когда‑то менеджером и теперь был приставлен на общественные работы, потому что как он сам сказал – «ничего не умею и не хочу». Однако помогать окружающим ему надоело на следующий же день. Он пошел к начальству и потребовал определить его на более «престижную» работу. Виктор Павлович смотрел на него исподлобья и ухмылялся. Игорь Карчугин был худым и невысоким мужиком, постоянно употреблял все, что горит и дымится, частенько находился в неадекватном состоянии и до поры был не опасен. Воздействовали на него воспитательными разговорами. Придумали для таких случаев исправительные работы и карцер для буйных. Карчугин за год попробовал себя в самых разных сферах – в охране порядка, в ревизии складов, и в других умственных профессиях, не требующих особых навыков. Но все равно был не доволен. Он стал резко высказываться в сторону руководства, открыто выражал свою неприязнь. Когда по приказу Сибурова весь имеющийся и спрятанный алкоголь нашли и изъяли, Игорь сумел убедить нескольких субъектов в своей правоте. Затем они устроили драку на общей площади, в которой умудрились покалечить троих невинных граждан. Каждому из бунтовщиков впаяли трое суток карцера. Но их это только обозлило. Позже стали пропадать вещи и продукты. Стали более заметны волнения среди людей.

Бунтовщики вели себя развязно, требовали, чтобы им выдали химзу и оружие, орали, что им положено гораздо больше, и что те, кто распоряжается их жизнью, сидят на золоте и ящиках с едой, жируют и вообще… А потом Сибуров созвал большое собрание.

Карчугин и компания стали выкрикивать нечто вроде «долой власть», «отдайте еду народу», «тот, кто правит, всегда врет», «выпустите нас на поверхность», «отдайте нам оружие», и тому подобное. Кричали также, что от народа все скрывают, что в комплексе есть еще двери и ходы, которые замурованы, и никто кроме власти о них не знает. На этих словах у Андрея Владимировича брови полезли на лоб, и отпала челюсть. Откуда такая информация? Как он узнал то, что было скрыто буквально за семью печатями? Он толкнул локтем Виктора, и когда тот повернулся, посмотрел на него вопросительно. Виктор Павлович стоял бледный и растерянно смотрел на коллегу. Андрей прошептал еле слышно: «Взять его. Взять их всех!»

Виктор кивнул и передал по рации бойцам охраны: «Всех бунтовщиков взять и отвести в карцер. Карчугина в первую очередь!» И как только вооруженные люди двинулись в толпу и стали скручивать особо буйных, началась суматоха, драка и прозвучало несколько холостых выстрелов в потолок, чтобы успокоить народ. Карчугин же, смекнув, что происходит, бросился бежать. Андрей с Виктором, отдав приказ найти Карчугина, отправили народ по своим отсекам и чтоб не высовывались, во избежание неприятностей.

– Командир, прием! Карчугина нашли, он взял заложников, – прошипела рация.

– Вот, с‑скотина! Кого? Где? – проорал Виктор Палыч.

– Игровая комната, – тяжёлый вздох. – Там пятеро детей и няня.

– Черт, – сквозь зубы прошипел Палыч и повернулся к Андрею. – Слышал?

– Бойцов туда, и сами пойдем, – Андрей схватил его за рукав и потащил за собой.

 

Карчугин был невменяем. Дети, которые знали его как дядю Гошу, были напуганы до ужаса. Плакали, всхлипывали, сидя кучкой в углу комнаты. Ящики с игрушками были разбросаны, детские столики и стулья валялись как попало. А в середине комнаты лежала груда кубиков лего, из которых малыши строили замок. Игрушки на заводе не были случайностью. Их закупили для благотворительных целей и хранили на складе.

Няней стала Елена Дмитриевна, женщина лет сорока, худенькая и невысокая. Елена работала на заводе экономистом. И в день Катастрофы муж и двое ее детей, Аля и Ваня, пришли к ней незадолго до обеденного перерыва. Так и оказались они всей семьей в убежище. Она сама вызвалась заниматься детьми. Осталась дежурить с детками, родители которых по тем или иным причинам задерживались на работах. С ней же был и её пятилетний сын Ванечка.

Елену сильно напугало появление Карчугина. Ещё бы! Орал как резаный, крушил все на своем пути, размахивал ножом, напугал детей. И Елена не знала, как его отвлечь, как успокоить деток? Карчугин то и дело кидался на неё, замахивался, угрожая «прирезать, как собаку». Она пыталась с ним говорить, просила отпустить хотя бы детей. Но тот впадал в ещё большее бешенство.

– Вы все твари! Все бабы твари! И все это ваше гребаное убежище, весь этот комплекс! Да чтоб вы все сдохли здесь! Пусть приходят все эти шестерки, я с ними разделаюсь! Чертова страна, ненавижу! – он яростно брызгал слюной, наворачивал круги по комнате с ножом в руках. – Мне плевать на всех вас! Мне плевать на власть! Власть! Как вы все достали своими порядками и правилами! Я свободы хочу! Свободно жить хочу! А нас заперли тут, как мышей в клетке! И всё тайны свои охраняют, как шпионы заправские! То это не так, то другое, задолбали, суки! Нахер я вообще здесь остался в тот день! Нахер это сраное государство! Дебил чертов, надо было когти рвать отсюда, ещё тогда, после универа! Да как же! Почётная работа, секретность, вашу мать! Подписка гребаная! Слышишь?! – он подлетел к няне и схватил её за волосы, крича прямо в лицо.

 

Пятеро вооружённых бойцов охраны стояли за дверью игровой вместе со своим начальством. И по звукам старались просчитать, где кто находится в комнате. Штурмовать опасно, ведь психанет, и не дай‑то бог поранит кого. Андрей и Виктор решили попробовать переговоры, да и вообще желательно, чтоб Карчугин сам открыл дверь. Входов других нет, окон тем более, и вариантов спасения заложников совсем никаких.

– Карчугин! Слышишь? Давай не дури, говори, что тебе нужно и отпусти заложников. Давай договоримся? – начал Виктор Палыч.

– Пошли вы все! – зарычал тот из‑за двери.

– Говори, чего хочешь, только не трогай никого, я тебе обещаю, что тебя никто не тронет, – крикнул Андрей Владимирович, хмуро поглядывая на бойцов.

– Ага, ща прям послушался! Я дверь открою, а вы мне пулю в лоб? Ищите дураков! – ответил Карчугин.