Аванпост Борей

– Так ты скажешь, что тебе нужно? – повторил Виктор Палыч, а Андрей в это время пошептался с одним из охранников, и тот куда‑то убежал.

Ответа не было.

– Слушай, Вить, как бы ни вышло чего, а? – нервничал Андрей. – Сейчас резак принесут, попробуем вскрыть.

– Лишь бы жертв не было. И не нравится мне эта тишина за дверью, – выругался Палыч. – Эй, Карчугин! Чего молчишь?

Из комнаты донеслись звуки возни, а следом раздался женский крик, который резко оборвался. В это же время подоспел охранник с резаком. Тут уже стояли родители, чьи дети находились внутри. Нервничали, плакали и просили что‑то предпринять. Как только раздался крик, все резко оглянулись на дверь.

– Режь, давай, чего стоишь? – закричал Андрей.

 

Елена Дмитриевна чуть ли не умоляла Карчугина отпустить детей. Даже когда он держал её за волосы, она не отступала. Её сын Ванечка, видя, что маме угрожает опасность, бросился на обидчика. Карчугин, в запале, не ожидая такого поворота, с силой оттолкнул мальчика. Ребенок от удара пролетел несколько метров и ударился спиной о шкаф. Так и остался лежать. Карчугин бешено смотрел на дело рук своих, и когда повернулся к Елене, которая закричала и дернулась на него, он и не сразу понял, что произошло. Нож, который он держал, оказался в груди нянечки. И практически следом дверь срезали с петель, и все, кто находился в коридоре, оказались внутри. Карчугина повязали и увели к начальству. Елену, истекающую кровью, и Ванечку без сознания отправили в лазарет. А перепуганных до смерти малышей забрали родители.

 

– И что с тобой делать, сволочь ты позорная? – кричал Палыч.

Карчугин сидел на стуле, руки связаны за спиной, рожа уже побитая. И Андрей Владимирович, и охрана с калашами стояли здесь же.

– Как узнал про тайные ходы и двери? Что и где видел, выкладывай. Помнится мне, тебе не поручали такой работы. Инициативу проявил?

– Плохо вы знаете комплекс, товарищ командир, – криво ухмыльнулся Карчугин. – Да мне нечего скрывать. Это вы у своего главного инженера Тимофеича спросите, почему он вам все планы комплекса не выложил. На третьем уровне, на северной стороне в цеху атомном, есть ход. И в восточном переходе у лифта, в стене, есть потайная дверь, если специально не искать – сроду не найдешь. И у гаража, не доходя метров пятьдесят, в нише. Вроде стена стеной, а нет, ход тайный. Прорезь там есть, возможно, для пропуска. Только кто ж её знает, где и у кого карты эти. Интересно, что там, да не попасть, – хмыкнул он, прищуриваясь.

– Капитан, – обратился Палыч к одному из стоявших тут же бойцов. – Пошли ребят проверить, и Тимофеича сюда приведите. Надо выяснить, что еще знает старый хрыч. Не хватало нам еще сюрпризов.

Капитан кивнул и вышел.

– Ты скажи, зачем ты бунт здесь решил устроить? – поинтересовался Андрей.

– Я ненавижу вас всех, – процедил он сквозь зубы, выплевывая кровь и крошево зубов. – Ненавижу эту страну. Все просрали, все что можно и нельзя. Родина, мля. Патриоты, мля. Конченые вы все. И хорошо, что долбанули ядеркой. Да только жаль, что я здесь оказался. Нужно было по ту сторону баррикад находиться. Секретность, мля, охраняли. Придурки, задолбали своей секретностью, тайнами своими. Все отобрали у народа, и продали тем же китайцам и америкосам. Идиоты, – Карчугин одновременно и смеялся, и откашливался.

– Ну и валил бы! Что тебе мешало? Причем тут дети и нянечка? – пытаясь унять возросшую ярость, прикрикнул Андрей.

– Я ж сказал, секретность эта ваша, – ухмыльнулся Карчугин. – А отсюда свалить, так вы не даете! Ни костюмы, ни оружие, ни припасы. Все ж по счёту у вас, все охраняется! Вы же вла‑а‑асть! Вы же вершите судьбы народа, – крякнул он.

– Молись, сукин сын, чтобы Елена с мальчиком остались живы, – прошипел Палыч.

– И что? На поверхность выгоните без защиты? – сплюнул Карчугин.

Палыч покосился на него, и хотел было уже ответить, но тут в дверях появился Тимофеич.

– А скажи‑ка нам дорогой Тимофеич, – с ходу начал Андрей Владимирович. – Что ты еще от нас скрываешь? Помимо тайных ходов и дверей?

Тимофеич затушевался, глядя на побитого Карчугина.

– Какие такие ходы? – испуганно пробормотал старик.

– В северном, в восточном переходе и у гаража, – уточнил Палыч.

Тимофеич то и дело поглядывал то на Карчугина, то на Палыча, то на Андрея. Теребил очки, краснел, потел, будто борясь с собой.

– Только это, там не все ладно, с ходами этими, – вздохнул он, роясь во внутреннем кармане жилета. – Вот. А планы я вам все отдал, в начале еще. А секретные, – хмыкнул он, положив черную карточку на стол, – наверху остались, в кабинете директора.

Андрей покачал головой укоризненно, а Палыч забрал карту и повертел её в руках.

– Универсальная?

– Так и есть, – вздохнул Тимофеич. – Только осторожнее там, странное там, за дверями этими.

– Разберемся, – ответил Палыч.

Неожиданно зазвонил телефон (внутренняя связь работала автономно), Виктор Палыч взял трубку, и, отвечая односложно, он становился бледнее с каждой секундой. А когда положил трубку, вытер вспотевший лоб и сказал медленно, словно вкладывая всю накопившуюся злость в каждое слово:

– Елена Дмитриевна умерла от потери крови. Мальчик Ванечка лежит со сломанной спиной. А ты, Карчугин, – наливаясь яростью, посмотрел он на преступника, – по законам военного времени… Расстрелять! Немедленно! – стукнул кулаком по столу со всей дури и закричал Палыч, краснея и брызжа слюной во все стороны.

Все кто стоял в комнате – вздрогнули. Никогда еще они не видели Палыча таким. В ярости, бешенстве, и подписывающего своими словами смертный приговор. И не казнили еще никого ни разу с начала Катастрофы. В стране смертную казнь ввели еще до катастрофы за особо тяжкие преступления, в том числе за измену Родине. В комплексе наказывали, сажали в карцер, заставляли исправляться и отрабатывать, но не казнили. И ведь допустить повторения подобных событий было никак нельзя. А значит, нужны самые жесткие меры. Считал ли Палыч себя правым? Да, убийца должен быть наказан. Считали ли также остальные? Да, потому что подобное не прощается. И исправить здесь ничего нельзя.

Старший смены охраны Савельев задал только один вопрос:

– Где?

– А в северном переходе и расстрелять, – тяжело дыша, ответил Виктор Палыч. – Я проконтролирую.