Аванпост Борей

Все кроме Тимофеича вышли из кабинета, и повели Карчугина к северному переходу на третьем уровне. Тимофеич крестился и причитал, напуганный до смерти. Руки его тряслись, ноги еле держали, и так по стеночке он и ушёл к себе, от греха подальше, как он сам и выразился. Карчугин тоже испугался. Он не верил до конца, что его действительно казнят. Думал, что может, попугают, посадят в карцер и все замнется. Он даже имел смелость высказать свои мысли вслух, за что получил локтем в живот лично от Савельева. Тогда он начал плакать, мол, братцы, простите, был дурак, теперь осознал. На что Палыч остановил его и, глядя прямо в глаза, сказал:

– Ещё пять минут назад мы были тварями для тебя. И страна, в которой ты родился, была поганая. И святого ничего для тебя не существует в этом мире. Так что заткнись и постарайся умереть достойно. Хотя, – он брезгливо осмотрел осужденного, – в твоем случае это невозможно.

Карчугин умолк и за все время пока шли, он смотрел в пол и не проронил больше ни слова.

Северная сторона комплекса прилегала к зданию аэрокосмического института на поверхности. Большинство помещений в той части завода было законсервировано и запечатано. Собственно как и выход наверх через здание института. Сделали это в самом начале, и не только ради защиты от угрозы радиации, но и для того чтобы спрятать множество технологий от возможного врага. Естественно, что все работы были приостановлены, потому что без правительства продолжать деятельность было невозможно.

Когда дошли до нужного перехода, Виктор Палыч сам открыл гермодверь универсальным ключом. Никого не удивил длинный коридор с тюбингами, утопающий во тьме. Тут же был зажжён фонарь, который осветил часть коридора. Обычные бетонные стены, тюбинги каждые три метра. Трещины местами, и легкий сквозняк, непонятно откуда взявшийся. Куда ведёт коридор, никто не знал, могли лишь предполагать.

– Есть что сказать напоследок? – спросил Палыч, глядя на преступника, которого бойцы поставили на колени.

– Да пошел ты, – сплюнул Карчугин со злостью.

– Ну и отлично, – сухо ответил Палыч и нажал на курок пистолета.

От звука выстрела все вздрогнули. Карчугин упал с дыркой во лбу.

– Завтра уберем, а сейчас по домам, – тихо сказал Андрей Владимирович, и переход снова закрыли, оставив там мертвое тело.

А на утро тела на том месте они не обнаружили. И пройдя с километр по коридору, петляющему то вправо, то влево, то вниз, то вверх, и поняв, что конца этому коридору нет и неизвестно куда ещё он заведет, все вернулись назад озадаченными. Нужно было найти другие схемы переходов завода. А для этого нужно идти наверх, в административное здание завода. И заодно наведаться в больницу имени Пирогова за лекарствами и оборудованием.

 

После того как тело Карчугина исчезло, Андрей Сибуров решил, что пора выяснить, куда ведет ход и куда исчезло тело. Жить по соседству с каким‑нибудь мутантом как‑то не хотелось. Все помнили, что есть и другие ходы, о которых говорил Карчугин. Но они открыли именно северный, и труп пропал именно там. А значит, этот коридор сейчас важнее. Да и в больницу за оборудованием нужно отправить людей. Ванечке, покалеченному от рук Карчугина, требовалась операция, а нужных инструментов в подземке не было. Зато через дорогу от территории завода была больница имени Пирогова. За хирургическими принадлежностями вызвался идти Алексей Шаман, мужик с извечно натянутым на глаза капюшоном, и по слухам, потерявший жену в той самой больнице в момент катастрофы. Прозвище Шаман оказалось кстати – Алексей постоянно изъяснялся какими‑то цитатами давно забытых мудрецов, и частенько, что не скажет, то сбывается. Никто не знал, кто он, откуда и чем занимался до войны. Да и ни к чему эти знания. На бывшем заводе как минимум половина жителей не имели отношения к заводской деятельности и всякого рода секретности.

Виктор Палыч вызвался попасть в кабинет директора завода в административном здании. Андрей Владимирович не возражал.

 

Выйдя на поверхность, Виктор с тремя бойцами‑добровольцами осмотрелись. Пасмурное небо не предвещало ничего хорошего. Лето в этом году было холодным. Земля еще не пришла в себя после катастрофы, и небольшие облака пепла все еще висели над городом, словно привязанные на нитки. Местами желтая пожухшая трава, как проплешины, напоминающие об ошибках человечества. Повсюду валялся мусор, то ли принесенный ветром, то ли оставленный здесь до катастрофы. От выхода из подземного завода до нужного здания идти около трех километров по прямой. И большая опасность состояла в том, что местность была открытой. Небольшие редкие деревца не могли прикрыть людей, а наоборот, могли прятать мутантов или чего похуже. Но больше всего остерегались попасть на глаза кому‑то из пришлых.

Начальство завода, перед первым выходом на поверхность, решило, что стоит избегать ненужных контактов. И выяснить, кто еще остался в городе. Всем сталкерам втолковали это самое важное правило выживания в их новом суровом мире. Из‑за отсутствия какой‑либо связи с другими городами трудно было себе представить, что происходит в стране. На всей ли планете такая же разруха? Или враги потихоньку оккупировали российские земли? Кто ответит на этот вопрос? Чего еще опасаться? Все эти страхи привели к единственному решению – город нужно блокировать. И если щиты и энергетические купола не работали из‑за отсутствия электричества, то семейства мутантов вполне могли поспособствовать и отпугивать неизвестных. Их просто не убивали без надобности. Старались везде пройти тихо и незаметно. Учились на собственных ошибках. Сталкеры, регулярно отправляющиеся в рейды, научились быть практически невидимыми. На ключевых подходах к городу были спрятаны посты. А когда оказалось, что в городе есть еще люди, кроме живущих на заводе, то с ними были заключены определенные договоренности о безопасности города. И самое главное, что они соблюдались. Но исключать случайных пришлых было нельзя. Отряд во главе с Виктором прекрасно это понимал, ступая почти бесшумно по мертвой земле на пути к своей цели.

Уже на подходе к административной территории ребята увидели, что одно из зданий слева от них наполовину разрушено. Оно отчего‑то треснуло посередине и посыпалось крупными обломками.

– Хорошо, что нам не сюда, – сказал Виктор Палыч, разглядывая план местности на бумажной карте, и, показав направо, пошел в нужную сторону.

Вдруг он присел, прячась за мусорными баками, бойцы тут же последовали за ним. Впереди был какой‑то шум, словно ковшом экскаватора скребли по асфальту.

– Что там видно? – к Виктору придвинулся поближе один из парней, рослый и крепкий Серега.

Виктор только прижал палец к респиратору, чтобы соблюдали тишину. Он выглянул аккуратно из‑за бака и увидел его – огромного восьмилапого паука. Он был действительно большой, выше человеческого роста раза в полтора, а то и в два. Его мохнатое коричневое туловище было достаточно массивным. Восемь таких же покрытых шерстью лап были крепче костей, как железо, потому и скрежетали с таким шумом по разбитому асфальту. У паука имелось восемь глаз, два из которых были самыми большими и располагались по центру головогруди, а остальные шесть поменьше – вокруг первых двух. Чудовище было занято. Поковыряв асфальт, оно поковыляло вперед с таким же громким шелестом лап.

– На охоту, наверное, отправился, – тихо сказал Виктор. – Еще немного подождем.

Какое‑то время отряд ждал в укрытии, когда скроется из виду грозный паучище. Он их не заметил и не услышал, и ребятам это было на руку. Они потихоньку встали в полный рост, и вышли из‑за баков. Старались шагать тихо, но неожиданно под ногами что‑то хрустнуло. Это были кости каких‑то животных. Видимо таких же мутантов, как и паук, только слабее и меньше размером.