Белая башня

А выглядит, как обыкновенный шиповник. Разве что сизые колючки великоваты. А листочки сморщенные да в налете.

– Раны оставляет глубокие. И нарушает тонкие энергетические связи. Так что… – она закрыла глаза и сделала вдох, успокаиваясь. – Для всех… даже для нежити… универсальное средство… пытались выращивать.

Миха молча протянул флягу с водой, которую магичка приняла.

Тень аккуратно устроил сына на моховой подстилке. Мальчишка, к слову, очнулся, правда, вряд ли ясно понимал, что происходит. Уж больно затуманенным был взгляд.

А еще он чудовищно похудел за прошедшие дни.

И Миара потянулась к пациенту.

– Сиди уже, – рявкнул Карраго. – Без тебя разберусь.

– Я…

Она руку убрала и горделиво выпрямилась, устремив взгляд куда‑то на другой берег. Миха тоже поглядел, но толком ничего не увидел. Тоже лес зеленеет.

– Надо искать спуск, – предложил он.

– Надо сперва разобраться, где мы находимся и в какую вообще сторону двигаться, – Тень наблюдал за тем, как Карраго водит руками над его сыном.

И внимательно так.

Настороженно.

Определенно не доверяя до конца, но при этом очевидно отдавая себе отчет, что иных вариантов у него просто‑напросто нет.

– Туда, – Джер без всяких сомнений указал на другой берег. – Нам туда. Ну… меня туда тянет. Во всяком случае.

И шею почесал.

Комары его искусали знатно, и рожа барона утратила всякую претензию на аристократизм.

– Такое вот чувство, что… в общем, надо.

Переспрашивать мальчишку не стали.

– Тогда стоит передохнуть. И да, на ночевку я бы предпочел устроиться у воды, – Карраго помахал руками. – Тем более, если на той стороне тоже заросли…

Миха поскребся.

И переглянулся с Тенью. Кто‑то один должен остаться. Маги явно вымотаны, Миара вон, утративши остатки гордости, просто легла и свернулась клубочком, глаза даже прикрыла. Винченцо просто дышит, широко открыв рот, и кожа его сера то ли от пыли, то ли от усталости. Карраго кажется почти бодрым, но Миха нутром чует, что тот куда слабее, чем представлялось. Джер, конечно, с мечом, но он все‑таки ребенок. И много ли сдюжит?

– Я пойду, – решился Миха. – Ты… огонь тут сообрази. Поесть может. Да и просто…

Не признаваться же, что Миха понятия не имеет, что там нужно делать. А вот проход вниз он как‑нибудь отыщет.

Тропинку там.

Или еще чего.

Или протопчет на худой конец. Меч у него снова же имеется. Можно сперва мечом ветки порубить, а потом… в общем, вариантов множество. Главное, найти место, где берег не такой крутой.

– Туда иди, – Тень махнул рукой. – Хотя… хрен его знает.

Останавливать и отговаривать, убеждая, что сейчас все отдохнут и двинутся дружною толпой на поиски спуска, его не стали.

Жарко.

Все‑таки очень жарко. И чувство такое, что жар этот изнутри жжет. Главное, что там, в замке, Миха так от жары не маялся. А тут тело словно плавится. И вода помогает слабо. Впрочем, воду Миха бережет, что‑то подсказывает, что еще пригодится.

Берег вытянулся ровной струной. И это само по себе подозрительно донельзя. Не бывает настолько ровных берегов, чтобы прямо по линеечке вычерченный. И кустарник этот. Местами он поднимался, выбрасывая из обрыва изломанные плети, впиваясь шипами во влажную мокрую землю. Местами, наоборот, сползал почти до самой воды. Вот только берег продолжал оставаться крутым, отвесным.

И сколько идти?

Тысяча шагов? Две? Десять?

А есть ли смысл в другую сторону глянуть? Или все‑таки надо еще углубиться? Главное, чтобы опять туман не случился, а то ведь уйти легко.

Вернуться же…

Шорох в кустах услышал Дикарь. Он же заставил Миху обернуться, впрочем, как‑то лениво, словно заранее признав, что за шорохом этим опасности нет.

Миха принюхался.

И…

– Выходи, упырь, – сказал он почти ласково, правда, все одно подобрался. Кто этого, клыкастого, знает‑то?

– Ирграм, – упырь выбрался бочком. Стал он словно бы еще ниже. И кожа посерела, правда, неровно как‑то, пятнами. – Меня зовут Ирграм.

– Можешь называть меня Михой, – Миха не сводил с упыря взгляда.

– Приятно познакомиться…

Он и поклон изобразил.

А из соседнего куста выбралась его тварюга, которая вот уставилась на Миху без малейшей приязни. Более того виделась в красных глазах её готовность слегка расширить собственный рацион.

– Заблудились? – осведомился упырь пресветским тоном.

– Скорее пребываем в некоторой растерянности. Возникло вот желание…

Интересно, где он шлялся, когда остальные с мертвяками воевали? Хотя… не Михе вопросы задавать. Да и не ответят ему.

– …перебраться. А берега вот высокие. Какие‑то однообразно высокие.

– Позволите? – упырь приблизился бочком к краю и высунул голову. – Прелюбопытно… в самом деле весьма любопытно.

И пальцем землю ковырнул.

Потом вообще в нее руку запустил. Когтистую. И когти были такими, что куда там обычной зверюге. Вытянул руку. Принюхался. К рукам. К земле, которую растер между пальцами.

Стряхнул.

– Что ж… полагаю, что внешний вид сего сооружения наводит на определенные мысли.

Кого?