Белая башня
– Но теперь иногда они меня зовут.
– И сегодня?
– Нет. Сегодня позвал он. Тот. Как его звали?
– Мекатл.
– Он пришел. Вечером. Сказал, что надо… надо подняться.
– И ты послушала?
– Да.
Все‑таки ребенок. Доверчивый. И куда охрана смотрела?
– Не ходи больше одна, ладно? – Верховный провел ладонью по волосам. – Это опасно. А если бы он тебя убил?
– Ксочитл говорит, что нас все равно убьют. Когда придет та, другая…
– Ты её видишь?
– Да. Иногда. Ксочитл говорит, что не нужно рассказывать. Что… она – там. А мы здесь. И боги сами рассудят. Это… мне кажется, это не очень хорошо.
Дитя сомневается в матери?
И её сомнения можно использовать. Даже нужно, ибо влияние этой женщины растет, что опасно для самой Ксочитл в том числе. Но…
– Боги и вправду рассудят, – Верховный произнес это мягко. – И каждому воздадут по делам его.
– А ты говорил, что они далеко.
– Совесть близко, – усмехнулся Верховный. – На деле что мы можем сделать, чтобы помочь ей?
– Не знаю.
– И я не знаю, – он развел руками. – Разве что не позволить Империи рассыпаться, ибо грядут смутные времена. А это всегда… сложно. Ты можешь попытаться поговорить с ней.
– Я пробовала. Она меня не слышит. А теперь и вовсе… она пропала.
Девочка поерзала.
– Я её чувствовала. Всегда. Не прямо, но что она есть. Там. А тут вдруг раз и нет. Это… неприятно. Зато они снова шептаться стали. Сильно.
– Маски?
– Да. Первые. Старые. Старые могут, – она оглянулась. – Говорят, что нужно отыскать сердце.
– Какое?
– Бога. И тогда он восстанет. И все будет хорошо. Только… – Императрица посмотрела снизу вверх и тихо‑тихо добавила. – Я им почему‑то не верю.
Глава 8
Миха
На рассвете закричал мальчишка, тот, которого нарекли Красавцем. До того он лежал тихо и, кажется, спал. А может, находился в забытьи, что тоже вероятно. Сам Миха придремал. Как сам… Дикарь продолжал прислушиваться ко всему, что происходило вокруг. И это было донельзя разумно. Круг кругом, маги магами, но само место доверия не внушало.
Вот и слушал.
И кажется, не только он.
Во всяком случае, когда предрассветную тишину разорвал дикий вопль, первым к мальчишке кинулся Тень. Он упал сверху, прижимая дергающееся тело к земле. Крик вдруг оборвался. И парень захрипел.
– Что с ним? – впервые, пожалуй, Миха видел наемника растерянным. – Что с ним…
Миха понятия не имел.
Эпилепсия?
Похоже на то, но… из Михи медик‑диагност, как из… сравнения в голову не шли. Да и синюшные вывернутые губы не вписывались в общую картину. И пальцы загнутые, которыми мальчишка скреб землю. и глаза раскрытые, выпяченные так, что еще немного и, казалось, выскочат из глазниц. Причем глаза вращались…
– Держи крепче! – Карраго сдавил голову, но стоило ему прикоснуться, и мальчишка захрипел, засучил ногами, пытаясь вырваться из захвата. – Да помоги ему!
Он почти умудрился скинуть Тень, который вцепился в парня, всем своим весом пытаясь вдавить того в землю.
Миха навалился на ноги.
– Миара!
– Тут я, – она не слишком спешила. – Ишь ты как его… что это?
– Понятия не имею! – отозвался Карраго.
Отличный ответ. Вдохновляющий.
– Я могу соврать, но зачем, – он пожал плечами. – Как по мне что‑то нехорошее.
А то бы Миха не догадался.
– Да держи…
Парень извернулся и, высвободив руку, рванулся, вцепился в горло наемнику. И губы его исказила улыбка.
– Т‑т‑сы… – вырвалось из горла.
– Говорил же, держите крепче, – Карраго раздраженно хлопнул мальчишку по лбу и тот вдруг побелел и затих. Пальцы разжались и он просто упал. – А лучше свяжите. И покрепче.
– Что… с ним, – Тень потер горло. Голос был сипловат, да и красные пятна на коже выделялись ярко.
– Вы его парализовали! – Миара склонилась над телом и оттянула парню веко. Поводила пальцем. – Удивительно… так быстро.
– Поживешь с мое, научишься обращаться с неадекватными пациентами.
– Что значит, парализовал?
– А то и значит, – проворчал Карраго раздраженно. – Временно блокировал двигательные функции… да и в целом способность управлять мускулатурой.
Вдруг запахло дерьмом.
– Всякой… главное здесь – не затронуть сердце. Да и ряд иных мышц, иначе может случиться что‑то серьезнее опорожнения кишечника.
Миха парня отпустил.
И огляделся.
Тишина.
Ни тумана, ни мертвецов, лес справа, лес слева. И овраг никуда не девался. Из него торчат хлысты колючего кустарника, покачивают ветвями на невидимом ветру. Небо бледное.
Холодок.
