Билет на небесный поезд
Войдя в магазин, Игорь огляделся и вначале не увидел Тани, но потом стройный высокий силуэт обнаружился в соседнем отделе, где его знакомая что‑то обсуждала с другой продавщицей. Игорь, играя роль созерцателя‑покупателя, окунулся в расположенный вокруг стеклянно‑керамический мир, ожидая, когда она вернётся на своё место.
Таня была высокой худощавой девушкой с длинными прямыми волосами естественного тёмно‑русого цвета. Тонкие черты лица, прямой нос, несколько излишняя бледность… По отношению к ней так и хотелось сказать: «аристократическая натура». Предложение отправиться в кегельбан, какое он собирался сделать Аньке, ей совершенно не подходило. Ей подходил визит в кино, а ещё лучше в театр. Да, стоило отметить, что за последний год он побывал в театре дважды. Благодаря Тане. Сегодняшний день тоже, в общем‑то, неплох для театра…
И к чёрту нежелание занимать руки, – подумал Игорь, чувствуя, как поднимается его настроение. Вот если сейчас он договорится пойти куда‑нибудь вечером с Таней, то купит себе новую большую кружку, заварочный чайник и, может быть, термос. Потом вернётся за той рубашкой и…
Татьяна появилась на месте с весьма серьёзным и каким‑то безучастным лицом. Хотя явно увидела Игоря сразу. Почему‑то возникла мысль, что она хотела переждать где‑то за витринами, надеясь, что Игорь постоит и уйдёт, но он не уходил и она, понимая, что не может больше не подходить к кассе, появилась.
По‑видимому, он угадал.
Татьяна обслужила двух человек, покупавших какие‑то вещи, потом вымученно улыбнулась Игорю.
– Привет!
– Привет! Ты давно не подавала о себе вестей. Как делишки?
– Да обычно всё. Работаю.
– Сочувствую. У меня отпуск. Маленький, правда, и уже почти закончился. Ничего не успел особенного.
– Мне до отпуска далеко. Я ещё в мае отгуляла. А сейчас… только работа.
– На море совсем не выезжала?
Таня покачала головой.
– Есть шанс. Море ещё тёплое. Что делаешь в выходные?
– Работаю.
– Работаешь?
– На этой неделе да.
– Тогда как ты относишься к предложению сходить куда‑нибудь вечером? Театр, кино?
– У меня мама в больнице. Я сейчас по хозяйству. Двое мужчин на моей шее: папа и брат.
– Мне жаль. Но, может быть, стоит как раз немного передохнуть, развеяться? Совсем чуть‑чуть…
– Игорь, я сейчас не могу про это думать. Прости, пожалуйста. В другой раз.
– Конечно‑конечно…
В магазине он не купил ничего.
Игорь сидел на лавочке, потупившись, и ел мороженое.
Мимо проходили девушки, они были привлекательны, интересны, красивы, в паре шагов от скамейки их туфельки и босоножки останавливались у холодильника «Эскимо», но Игорь не предпринимал никаких попыток, чтобы улыбнуться, заговорить, познакомиться. Та уверенность в себе, в своих силах, что вышла вместе с ним из дому сегодня утром, куда‑то пропала, бесследно растворилась, и теперь Игорь напоминал робкого и неуверенного подростка, которому кажется, что с его внешностью что‑то не так и, если он попытается обратить на себя внимание, его просто обсмеют.
Ну да, если уж неудачи постигли его с теми, с кем раньше, казалось, всё было хорошо…
Три девушки. Три облома. Не слишком ли? Такой неудачный день или… Почему‑то казалось, что «или». Продолжение истории про то, как его все забывают, или точнее, начинают избегать. С этим срочно нужно было что‑то делать. Убедить себя, что это бред.
Мужская компания – вот что требуется. От сердечных проблем помогают алкоголь, дружеский трёп о машинах, спорте, политике, вообще за жизнь. Он уже знал это. Проходили.
Только вот где найти сейчас собеседника‑собутыльника? Будний день, рабочее время… Нет, он, конечно, подумал утром о тех, кого не было в списке приглашённых, но кого было бы неплохо повидать, но основной упор в его плане делался на короткие набеги типа: «Привет! Как дела? Как бы нам пересечься?» Сейчас же остро захотелось «пересечься» сразу. Он перебрал в памяти знакомых, во‑первых, подходящих на обозначенную роль, во‑вторых, работающих как минимум посменно, а лучше не работающих вообще. Таких не водилось.
А потом он вспомнил про Русика Казаченко и понял, что в данных обстоятельствах лучше кандидатуры ему не найти.
Русик был, прежде всего, оператором. Зарабатывал тем, что снимал свадьбы, всякие юбилейные вечера, детские утренники. Попутно занимался видеомонтажом. Иногда его голос звучал в какой‑нибудь местной рекламе – тоже, несомненно, собственного производства. Для души же Русик работал с девушками: фотографировал их, составлял портфолио и крутил романы. Вёл этакий лёгкий, близкий к богемному, образ жизни, адаптированный под провинциальный город. Вообще‑то Руслан и Игорь, если разобраться, были людьми из разных миров и познакомиться могли лишь благодаря случайности. Случайность и определила их в соседи по лестничной клетке.
Пока Игорь добирался до дома Русика, он прокрутил в голове некоторые памятные моменты.
Первая съёмная квартира, эйфория от свободы после двадцати двух лет жития с родителями…
Сосед по площадке. Худощавый невысокий парень с татуировкой на всё плечо, мелированными волосами и настырно отращиваемыми бакенбардами…
Музыка, бьющая энергичным ритмом за стеной, другие отвлекающие звуки эротического происхождения, проникающие сквозь тонкую бетонную переборку…
Квартира соседа, обставленная кое‑как и убираемая только из жалости какой‑нибудь его знакомой девушкой. Пустой холодильник, мятая разбросанная одежда, но при этом весьма дорогая техника, отношение к которой в высшей степени трепетное и аккуратное…
Коньяк или красный портвейн свободными вечерами и обсуждение самых разных идей…
Ничего так было время!
А потом одна из русиковских моделей познакомила его с будущей женой Настей. Но это случилось, когда место жительства уже пришлось сменить…
Он не видел Руслана давно, но в том и была особенность этого человека, что время не имело значения. На прошлой неделе или в прошлом году – от него можно было ожидать одинаково искреннего приветствия и готовности пить. Именно поэтому Настя не очень его жаловала, хотя, если разобраться, без Руса они не познакомились бы.
Игорь прошёл больше половины пути к последнему месту обитания Казаченко, когда увидел на стоянке нового офисно‑торгового центра Костиного шикарного «американца». Что машина именно друга детства Кости Третьякова, он не сомневался, даже на номер можно не глядеть: такой бежевый «Крайслер» был в городе один.
