Билет на небесный поезд

Игорь посмотрел на сверкающее стеклом здание. Значит, переехал Костян… Стоит поздравить, раз подвернулся случай. Русик никуда не денется.

Он вошёл сквозь автоматические двери и поискал в холле информационный стенд. «ТреК‑Инвест» располагался на последнем, шестом этаже. Игорь глянул на своё отражение в зеркале, не увидел там ничего недостойного и вошёл в лифт.

Поднялся, оболтус, однако! «Инвест», мать его так!.. Кто бы мог подумать! А ведь алгебру у меня списывал и с биологии через окно сбегал, «Легенду о динозавре» из‑под кресла в кинотеатре смотрел и за хулиганом Пыхачем с плачем бегал, умоляя шапку вернуть… Неисповедимы пути, что называется…

Игорь прошёл по коридору, ещё наполненному ароматами новых отделочных материалов, приблизился к солидной вывеске, в названии которой так нескромно красовались инициалы его школьного друга, потянул на себя ручку двери…

 

Загорелая до смуглости брюнетка за стойкой из стекла и пластика подняла на него глаза.

– Могу я видеть Константина Андреевича? – Имя в сочетании с отчеством (он с трудом вспомнил отчество) звучало совершенно непривычно, но иначе его могли не понять.

– Сейчас он где‑то в здании, а вообще он собирался в банк. Но перед отъездом должен ещё зайти. Можете подождать. – Она указала на роскошный кожаный диван.

– Да нет, спасибо. Я немного осмотрюсь там. – Игорь кивнул на дверь, через которую вошёл. – Может быть, встретимся.

Уговаривать его не стали.

Игорь прошёлся по этажу, поглядывая, кто здесь поселился. Увидел выход на балкон, не отказал себе в удовольствии посмотреть на город с новой точки. Высота была не такой уж большой, но окрестные улицы, украшенные фигурками молодых клёнов, просматривались замечательно. Игорь посмотрел вниз, на ползущие по дороге маршрутки и авто, на маленькие фигурки пешеходов на тротуаре и…

…И увидел, как бежевый «Крайслер» Кости вальяжно выезжает со стоянки.

 

6. Планка

 

Не везёт. Мне сегодня просто не везёт. Такое случается. Элементарно нужно набраться терпения и не принимать близко к сердцу то, что происходит.

Эх, только бы Русик был дома…

Русик дома был. Мало того, он распахнул дверь через секунду после звонка. И он сразу пригласил старого приятеля войти, вот только радость застряла в горле Игоря.

Казаченко выглядел плохо. Более впечатлительный человек мог бы сказать ужасно. То ли он только что вышел из запоя, то ли… запой вышел из него. Опухшая физиономия, взлохмаченные волосы, красные глаза с то и дело дёргающимися по сторонам зрачками. Какой‑то бесформенный заношенный халат и чудовищные зелёные шлёпанцы.

Он провёл Игоря через захламлённую прихожую, ткнулся на кухню, но передумал, выбрал гостиную. Это было, действительно, лучше, потому что с кухни несло чем‑то резким, кислым и химическим. Они разместились в давно не убираемой комнате, за журнальным столиком на тахте, не такой уж старой, но основательно затёртой. Несколько глянцевых журналов, две пустые и одна початая бутылка пива, полная окурков пепельница, обёртки от чипсов и орешков – все эти предметы заполняли исцарапанную, а местами и прожжённую лакированную поверхность и были ещё одним штрихом к картине общего упадка. В соседней комнате, завешенной шторами до состояния сильного полумрака, бормотал телевизор. Едва они сели, бормотание исчезло и хриплый женский голос с тоскливой надеждой спросил:

– Это Макс пришёл?

– Нет! – громко и раздражённо ответил Руслан.

Телевизор снова обрёл звук.

Полупустая бутылка пива забулькала в горло хозяина квартиры, делаясь ещё более пустой.

– Фигово? – не зная, как начать, спросил Игорь.

– Ой, не то слово.

– Повод?

– Жизнь, Игорёня, – самый серьёзный повод. Эта грёбаная жизнь, которая одним даёт всё, а другим – ничего.

Бросив короткий взгляд в сторону тёмной комнаты, Руслан извлёк из неприметного чёрного пакета, что валялся сбоку тахты, маленькую, на треть литра, бутылку с пивом и протянул Астахову. Видимо, бутылка предназначалась той телезрительнице, но… планы изменились.

– На‑ка вот.

После короткого мига сомнений, Игорь щёлкнул пробкой.

– Чёрная полоса? – осторожно поинтересовался он, отхлёбывая пиво. Что‑то в Руслане было сегодня такое, что делало общение с ним неприятным и даже пугающим.

– Ага, одна сплошная чёрная полоса.

– Так не бывает.

– Да ну?! – Руслан метнул на Игоря тяжёлый, бронебойный взгляд. – Это смотря что иметь в виду.

– А ты что имеешь в виду?

– Планку.

– Чего?

– Планку, выше которой… – Окончание мысли он выразил энергичным мотанием головы.

Игорь молчал, чувствуя себя более чем неловко. Пиво было тёплым и невкусным, старый знакомый – странным и малость неадекватным.

– Моцарт и Сальери. Знаешь, ага? У одного не было никаких ограничений, у другого – планка. И как ни рви задницу, как ни работай, её не преодолеть. Я – человек с планкой. И нас таких… – он выколупал из порванной обёртки половинку орешка и отправил в рот, – до фига и больше.

– Ну, поскольку нас таких много, может, с этим смириться, и все дела?

– Нас? – Руслан задумчиво почесал затылок, хотел что‑то сказать, а потом запнулся.

– Понимаешь, – продолжил он, морщась, то ли от пива, то ли оттого, что вынужден говорить об этом, – у меня была цель и смысл жизни – стать знаменитым. Стать звездой. И я шёл по этому пути, а потом прозрел.

– В каком смысле?