Болото истины. Меж двух мечей

– Хм, что же тебе рассказать о них?

– Хочу знать, есть ли у них король?

Мама ненадолго задумалась, устраиваясь поудобнее у изголовья кровати.

– Да, у них есть король. Его имя – Левиафан.

Мир был создан из капли воды, в которой после зародилась вся прочая жизнь. Со временем капля стала океаном, полным разных удивительных существ. Самым огромным из всех был Великий Змей Левиафан. Алчный и жаждущий быть королём над всем, чего касался его взор. Были в океане и другие Великие Змеи, но все они проиграли в схватке за власть и преклонились перед силой и могуществом Левиафана.

Получив неограниченное господство, затревожился он о безопасности своих владений от внешних угроз. Тогда породил Змей сына Уробороса и отправил его охранять Мир сверху, из космоса. Свернулся тот в кольцо вокруг Земли, поглотив собственный хвост, в знак нескончаемой череды жизни и смерти, незыблемого закона кармы. Так образовался невидимый барьер – купол, раскинувшийся над всем миром.

Еще больше укрепив власть, заскучал Левиафан в своём водном царстве. Захотелось ему новый мир в границах владений. И тогда породил он второго сына Офиона. И создал тот сушу. Со временем на ней появились растения, звери и птицы. Тогда выполз Владыка из океана и поселился в прекрасных земных садах.

Полюбил он мир, полный звуков и запахов, но скоро тоска опять поглотила его. Звери и птицы оказались слишком глупы и свободны, чтобы преклоняться и благоговеть перед ним. И дал тогда он жизнь своей единственной дочери На́ги. И создала она людей: прекрасных, пугливых и послушных. Тех, что имели достаточный разум для признания Левиафана своим царём и Богом. Дала Наги людям знания и науки, обучила ремёслам.

Доволен был Левиафан, но начал опасаться, что совсем без защиты оставил океан. Сотворил он тогда младшего сына Ёрмунганда, и даровал ему дыхание, преисполненное смертельным ядом. Свернулся тот кольцом на дне, опоясав всю Землю, словно отражение старшего брата. Так был создан нижний купол. Сплелись две силы, из космоса и океана, образовав нерушимый барьер. Скрылся мир от посторонних глаз. Обезопасился от множественных врагов.

– Так значит, Офионы пришли к нам из океана? Я думала, они прибыли с других планет.

– Не стоит воспринимать сказки буквально. Ты знаешь, что Офионы не порождение Земли. Не порождение Солара. Ты просила историю о змеином короле, а не о захвате нашей планеты.

Девочка вынужденно согласилась.

– Но если спустя столько времени у них всё тот же король, выходит, они бессмертны? Вот бы и люди жили вечно.

– А мы и живём. Просто из‑за блоков восприятия большинство из нас не осознаёт этого. Истина дремлет глубоко внутри, поэтому изнашивание физической оболочки воспринимается как смерть. Тела Офионов также бренны, но их уровень развития много выше человеческого. Они перебрались на постоянное место обитания в тонкий план, оттуда и управляют нашим миром. Им больше нет необходимости использовать родные тела, а когда приходится вступать в прямой контакт с людьми, Офионы без труда создают себе подходящий сосуд.

– Гомункула?

Мама, довольно улыбаясь, кивнула.

– Но раз их король Левиафан, почему же тогда их зовут Офионами, а не Левиафанами?

– Сами Офионы зовут свою расу иначе. Кто‑то из древних магов дал им такое название, услышав имя среднего из сыновей Владыки. От этого всё и пошло. По крайней мере, так принято считать.

– А как выглядят их настоящие тела?

– Об этом я расскажу в другой раз.

Девочка с отвращением поморщилась.

– Уверена, они скользкие и отвратительные. Я буду сильной и истреблю их всех. Я могу видеть их тёмное нутро. Им от меня не скрыться.

Мама засмеялась, потрепав волосы дочери.

– Сперва нужно подрасти и набраться сил. Мало видеть Офионов. Нужно еще и понимать их не меньше, чем они понимают нас. А вообще, я верю, что с каждым можно договориться. Просто людям пока нечего предложить им в обмен на свою свободу.

 

Глава 1. Помещик Зотов

 

 

Затуманенное зрение не давало чётко разглядеть интерьер комнаты, в которой очнулся Ларт. Его мутило, голова нещадно болела, а рот словно набили вонючей ватой.

Вот же, «повезло» оказаться в теле какого‑то пьяницы. Сколько теперь придётся выводить из организма всю эту годами накопленную дрянь?

Кряхтя и едва шевеля головой, чувствительной, будто нить накала в лампочке, Ларт попытался подняться с резной деревянной кушетки, на которой, судя по всему, провёл крайне нескучную ночь.

– Батюшки! – высокий причитающий голос, как серп, прошелся по звенящим нервам.

– Антон Платонович, совсем плохо? Может, рассольчику?

Невысокая светловолосая кухарка лет тридцати пяти, с пышными округлыми формами и длинной светло‑русой косой наклонилась к своему барину, участливо заглядывая в лицо. Сжав обеими руками стремящиеся разъехаться виски, он простонал, жестом прося говорить потише.

Женщина повторила вопрос уже менее терзающим голосом, но Ларт, не сумев выговорить слово «можно», лишь невразумительно мычал, кивая на предложение.

– Совсем плох сегодня, – пробубнила под нос кухарка. – Пашка, тащи из погреба рассол.

Сдавленные стоны с кушетки заставили женщину умолкнуть. Бросив виноватый взгляд, она прижала к губам натруженные пухлые пальцы. Подол длинной голубой юбки в цветочек, покрытой сверху белым передником, взметнулся от резкого разворота. Кухарка поспешила в буфетную, стараясь больше не тревожить барина. Он был миролюбивым человеком в моменты трезвости. Беда лишь в том, что трезвым встречали его в последнее время нечасто. Похмелье делало помещика Зотова довольно грубым, поэтому женщина опасалась злить его с утра.

Открытая входная дверь впустила в прихожую поток морозного воздуха. Обстукивая валенки о половик, молодая неопрятная девушка в наспех покрытом на голову платке и тёплом овчинном тулупе, негромко позвала:

– Глаша, я рассол принесла, – девушка обветренными руками удерживала двухлитровую банку маринованных огурцов, беззастенчиво пялясь на кушетку в прихожей, где разлёгся хозяин дома.

Расторопная Глаша явилась мгновенно и, велев не шуметь и без того тихой помощнице, замахала руками, скорее выпроваживая её во двор.

– Иди, нечего холоду нагонять.