Брошенная колония

Новая сцена:

 

…Наставница приказывает собирать вещи. Девушка, которую зовут Самантой, идет в комнату, краем глаза видя, как Веревея (наставница) режет глотки пленникам. Материал больше не нужен, руна лежит прямо на дневнике. Девушка решается. Она хватает артефакт и тетрадь и произносит заклинание малого портала. Там, на другой стороне, кто‑то стоит. Две женщины, у одной на плаще вышиты меч и кандалы – символы инквизиции. Наставница, почуяв портал, вбегает в комнату и бьет девушку ножом в шею, именно в тот момент Саманта швыряет руну и дневник в портал, после чего падает замертво. Портал закрыт, угасающий взгляд видит, как в бешенстве Веревея закрывает дверь на ключ, вешает магический замок, создает транспортный портал и прыгает в него.

 

Игнат открыл глаза. Кое‑что прояснилось. Он встал, прошелся по комнате. Либо девочка работала на инквизицию, либо просто открыла портал в их штаб – там всегда дежурят несколько бойцов. Если второе, то с чего? Совесть заела? Ужаснулась содеянному? Ладно, мотив уже не так важен, теперь понятно, как все это оказалось в логове: их просто выбросило, когда портал схлопнулся, а нелюди почуяли магическую штуку и приволокли к себе, ну и дневник заодно. Порталы не работают мгновенно, перемещение занимает время, и если закрыть его раньше, чем груз дойдет, его может разорвать, а может выбросить.

Игнат устало потер глаза. Одно непонятно: почему ведьма бежала, а не пыталась спасти свое имущество? Тоже разглядела инквизиторш и побоялась, что они отследят точку и нападут? Разумно. Но, похоже, им это не удалось. Иначе бы все зачистили. А еще плохо, что не удалось узнать назначение руны, за которую заплачено кровью стольких людей, – пока это был напитанный силой кусок хрусталя.

Игнат вытащил из шеи девушки дорогой нож, оттер его от крови, обмотал тряпкой и убрал в карман. Потом настал черед сундучков с зельями. Он знал, кто их купит. Неплохой доход, при определенном везении получится поднять немало золота, или проверить их на пригодность и кое‑что себе оставить. Зелья – такая штука, их всем пить можно. Последними трофеями стали две магические лампы: вещи очень хорошие, горят они долго, стоят немало. Правда, эти почти иссякли, но все равно деньги. Егеря часто мародерят мертвые дома, логова, не брезгуют снятыми с покойников украшениями: мертвецам они не нужны, а егерь – он живой, ему кушать нужно, взносы в братство платить.

– Прощай. – Достав «зажигалку», которую так и не выложил из кожаного жилета, который называют «разгрузкой», и, сбрызнув девушку, Игнат произнес короткое заклинание: одной искры тут достаточно.

Тело вспыхнуло, охваченное жарким пламенем, – скоро от этого кабинета ничего не останется.

Он не стал закрывать дверь, а просто вышел. Еще не решил, как относиться к мертвой девушке, что ею двигало: ведь долгие месяцы, а может, и годы, она вместе с Веревеей разделывала трупы.

Вообще егеря с ведьмами дел не имели, только с плодами их трудов. Эти отступницы, которым было тесновато в легальных лабораториях – уж больно законы строги, проводили свои эксперименты в пустошах и на окраинах княжеств, где никто не мог наткнуться на их убежища. Егеря чаще имели дело с последствиями этих «научных изысканий», иногда творения ведьм выходили убийственно удачными, братство регулярно несло потери. Хорошо, что проблем с новобранцами не было – деньги и опасная работа всегда привлекали юнцов. То, что максимум четверо из десяти переживают подселение «пассажира» и один из них потом погибает, не найдя общего языка с духом, не отбивало охотников обучаться. Высокая смертность регулярно плодила сирот, дорог у которых немного, чаще всего четыре: либо подмастерьем, либо в армию, либо воровать, ну и, конечно, в егеря.

Раньше егерей было больше, в год братство, обладающее собственной территорией в диких землях, выпускало примерно около сорока человек. Сейчас редко когда больше двадцати. Это зависело от потерь. Многие новички гибнут на первом задании, но те, кто умудряется протянуть хотя бы пару лет, чаще всего доживают до вполне зрелого возраста. Да и что такое зрелый возраст для егеря? Сейчас во главе братства стоял Аркад, которому, если Игнат не сбился, стукнуло больше ста восьмидесяти лет, очень бодрый и деятельный старик. Да и сам Игнат выглядел на двадцать пять, а на самом деле ему было уже вдвое больше.

 

Обратный путь прошел без приключений. Игнат размышлял о ситуации, в которую он вляпался, правда, не забывал вертеть головой. Оказалось, что он провел в подземелье гораздо больше времени, чем думал. Солнце перевалило за полдень, чужое солнце далекой системы, хотя Игнат никогда не видел земного, для него это было родным, а те, кто видел, уже давным‑давно умерли.

Свен по‑прежнему сидел у колеса. Похоже, он так и не вставал, вид у него был заспанным, он очень обрадовался, увидев своего спасителя.

– Что ты там нашел? – наблюдая, как егерь сгружает какие‑то вещи в багажник багги, вскочив и растирая помятое лицо руками, спросил цирковой.

– Ничего, – ответил Игнат. Он не собирался посвящать Свена в свои находки, для мужика это совершенно лишне. – Я посплю пару часов, разбуди. И надо двигать в сторону дороги. Сейчас бы пожрать, только жрать у нас с тобой совсем нечего. Так что придется потерпеть.

– Что ж ты так мало взял? – поинтересовался Свен.

– Да вот так вышло, не учел, что продолжится вояж и что тебя не сожрут. Да и искал я тебя долго, ливень сильно задержал – короче, не заладилось.

Импресарио кивнул и уселся у колеса. Игнат же отогнул защитную пленку, разложил водительское сиденье, на котором была начертана руна, возвращающая силы, и, улегшись, мгновенно уснул.

 

Глава третья К Сторожью

 

На трассу, связывающую вольный город Церковный и Сторожье, второстепенный городок княжества Дар, выбрались только на рассвете. Дороги через лес напрямик не было, поэтому пришлось дать крюк в двадцать километров. Игнат аккуратно вел машину всю ночь, закрепив на передке трофейную лампу: спутники планеты были слишком тусклыми и света почти не давали, да и ярких звезд мало. Егерь видел древние кадры на чудом уцелевшем визоре про Землю и ее спутник Луну и что ночью, если нет туч, она очень ярко освещает все вокруг, так что иногда даже читать можно.