Что охотится в тени

– Даже ты не можешь избежать своей судьбы, звезда моя, – сказал он, протягивая руку вперед, пока нить не обвилась вокруг наших соединенных рук. – Если ты умрешь, я последую за тобой.

– Я умирала двенадцать раз, а ты все еще здесь и продолжаешь мучить меня, – сказала я, отстраняясь, когда он переплел наши пальцы.

– Тогда мы еще не встретились. Наша связь не окрепла. И те жизни не были твоей последней жизнью, мин астерен. Все эти вещи влияют на то, последует ли фейри за своей половиной в загробную жизнь. Закольцуем мы нашу связь или нет, все равно мы теперь связаны, – ответил он, наблюдая, как нить исчезает из виду.

Вырвав свою руку, я наконец освободилась и, споткнувшись, отступила. Я повернулась лицом к покрытой щебнем дороге, которая должна была привести меня назад к другим людям с меткой фейри.

– Как наша связь может укрепляться, если я не могу даже смотреть на тебя? – спросила я, бросив на него быстрый взгляд через плечо.

В нем еще оставалось что‑то от человека, которого, как я думала, я люблю, и это почти раскололо мое сердце на две половинки. Но мужчина, который смотрел на меня сейчас, был намного больше. Выше, шире в плечах, грознее и опаснее, но при этом каким‑то образом умопомрачительно красив, несмотря на резкие черты его неземного лица.

– Первое правило существования в мире фейри: никогда не поворачивайся спиной к хищнику, – сказал он, подойдя ко мне сзади.

Он не коснулся меня даже на мгновение, но я почувствовала его присутствие позвоночником. Я стояла не двигаясь, отказываясь повернуться и посмотреть на него, подарить ему хотя бы взгляд. В глазах у меня горели слезы, я чувствовала горе каждой частичкой тела, и мне не хотелось, чтобы он видел меня такую.

Хотя Мелиан я знала не так давно и она не всегда мне нравилась из‑за резкого характера, но она стала для меня кем‑то, кого я уважала и к кому прислушивалась. Зная, что она присоединилась к мертвым – была вне моей досягаемости, рядом с моим братом, – горе, которое я не позволяла себе чувствовать, когда моя жизнь была в опасности, теперь угрожало поглотить меня целиком.

Я почувствовала его руку у себя под коленями. Сначала мне показалось, что он сбил меня с ног, затем я на мгновение оказалась невесомой, когда Калдрис подхватил меня на руки. Он прижал меня к груди и слегка подбросил в воздух, так что я повернулась к нему лицом и в панике обвила его шею руками.

– Отпусти меня!

Я кричала и вырывалась, но при этом цеплялась за него в страхе, что он может просто бросить меня. Мы оба знали, что, если бы мы поменялись местами, я бы первая швырнула его на землю в надежде, что он ударится головой о камень.

– Кажется, мне совсем не нравится этот вариант, – размышлял он, широко шагая вперед по неровной земле, по кочкам и по трещинам в камнях, будто они для него не существовали. Но даже сейчас мне все равно хотелось упасть лицом вниз.

– Куда ты меня тащишь? – спросила я, бросив панический взгляд через его плечо.

Группа меченых осталась в противоположном направлении, и я думала, что ему не захочется уходить от них слишком далеко.

А что, если они сбегут?

– К водопаду, чтобы как следует отмыть тебя, – ответил он, наступая на особенно сильно зазубренный камень.

Кончики моих пальцев коснулись рукояти его меча. Мне страстно захотелось вытащить клинок и прижать к его горлу. Вернуть себе свободу через насилие и кровь – точно так, как он хотел владеть мной.

– Это было бы неразумно, мин астерен. Мы оба знаем, что ты меня не убьешь.

Я не была уверена, преднамеренно ли он так выразился или по чистой случайности. Он не сказал «не сможешь». Он сказал «не убьешь». И я решила, что однажды докажу, что он ошибается.

– Может, я хочу забрать не твою жизнь, – сказала я, когда он повернулся.

Я отпустила его шею и скользнула рукою вниз, крепко ухватившись за ткань его туники.

Тело у него стало твердым, мышцы на груди напряглись под моими пальцами, и он вздрогнул от моих слов. Я смотрела ему не в глаза, а в шею, сбоку, не желая, чтобы он заметил страх, который мои же слова вызвали у меня. Я была бы рада однажды отправиться в Пустоту, рада, что покончу с собой, даже подозревая, после ритуала в лесу на Самайн, что это, возможно, моя последняя жизнь.

Но я точно знала, что предстану перед судом Отца и Матери, а уж они‑то будут знать, что мой последний поступок был проявлением трусости. И это была совсем другая картина смерти. Раньше я пыталась выбрать ее, чтобы не жить жизнью пленницы. А теперь мне казалось, что я хочу использовать смерть, чтобы сбежать от страха перед неизвестным, от того уродливого, вывернутого наизнанку существа, которое Калдрис поселил внутри меня, от связи между нами, которая угрожала всему, что, как мне казалось, я знала о себе.

Если Судьбы выбрали для меня именно это, не рассердятся ли Отец и Мать на меня, что я отвергла такой путь? Не бросят ли они меня в Тартар, приговорив к вечному проклятию?

А существовал ли Тартар на самом деле? Или он просто был еще одной концепцией, чтобы заставить нас подчиняться богам, которым мы поклоняемся в Храме?

Рев водопада становился все громче по мере того, как мы приближались к нему в тишине. Напряжение его тела так и не ослабло, так и не вернулось к спокойствию, которого я ждала от него даже перед лицом своего гнева. Слезы, обжигающие мне глаза, наконец пролились, когда вокруг меня сомкнулась ловушка нашей проклятой связи.

Только остановившись у озерца у подножия водопада, он поставил меня на землю, осторожно опустив на скалу. Я вцепилась в его рубашку и вытерла о нее щеки, пытаясь скрыть следы своего плача. Ему пришлось ощупать мокрое пятно на своей одежде, но он не сказал ни слова, позволив мне попытаться обрести хоть какое‑то подобие достоинства.

Когда я всхлипнула последний раз, вытирая остатки влаги с лица, Калдрис схватил меня за волосы на затылке и осторожно отвел мою голову от себя. Тогда я наконец выпустила из рук его тунику и посмотрела в его сияющие голубые глаза. Они были совсем не похожи на обсидиановый взгляд, к которому я привыкла, они не излучали тепла, которое излучал взгляд темных глаз.

Эти глаза… Они были такими… другими.

– Ты не станешь себе вредить. Это понятно? – спросил он хриплым голосом, когда его испытующий взгляд изучал мое лицо.

– Я не собираюсь подчиняться твоим приказам. Может, тебе следует задуматься о том, в каком я нахожусь отчаянии, думая об этом. Как сильно я хочу избавиться от предательства, которым ты так изгадил мне жизнь, что я даже готова перерезать себе горло, лишь бы ты больше никогда не смог прикоснуться ко мне, – прорычала я.

Он сердито повернул голову в сторону, и по выражению его лица было понятно, что терпение у него закончилось.

– В конце концов, это бессмысленно. Я могу исцелить любую твою рану, мин астерен, – сказал он, отпустив мои волосы.

Голова у меня склонилась вперед, и лицо приблизилось к его лицу ближе, чем мне хотелось бы.

– Почему ты не отпускаешь меня? Я не хочу тебя. Я не хочу быть твоей парой. Наверняка тебе лучше проводить время с кем‑то, кто этого хочет, – запротестовала я, крепко закрывая глаза и отворачиваясь в сторону.