Что охотится в тени

– Это же здорово, – согласился Калдрис, поглаживая руками по костям, которые представляли собой морду лошади.

Я не стала думать о последствиях того, что бог Мертвых, по всей видимости, считал привлекательным, или о том, что я, очевидно, поэтому ему и подходила.

Снова обратив все свое внимание на всадника, который должен был умереть, я увидела, как он закатывает глаза.

– Смотрю, от тебя помощи не дождешься, – сказал он, глядя на предводителя. – И как я должен с ней драться? Калдрис живо снимет с меня шкуру, если я причиню ей боль.

– Не причинишь, – ответил предводитель, подняв руку, чтобы осмотреть свои ногти, как будто ему было все равно. – Но, думаю, будет забавно понаблюдать, как она поиграет с тобой.

– Я не собираюсь с ним играть, – возразила я, снова бросаясь вперед, чтобы ударить его кинжалом.

Он едва избежал удара, который должен был попасть ему в живот, извернувшись с таким мастерством, на оттачивание которого, наверное, ушли столетия.

– Я его просто убью.

– Ты ударила меня уже три раза, маленькая чертова злодейка! Я бы сказал, что мы квиты, – запротестовал он, уворачиваясь, когда я снова замахнулась.

Клинок согревал мне ладонь, и скрытая в нем магия пульсировала у меня в руке. Он жаждал платы. Жаждал крови.

– Черт возьми, Арамис, хватить ныть. Просто позволь уже девушке нанести тебе смертельный удар. Дайнслейф потребует жизнь в качестве оплаты, и ему все равно, чья это будет жизнь. Пусть будет твоя, – сказал предводитель Дикой Охоты, скрестив руки на груди.

Он медленно оперся спиной о своего костяного коня, скрестив ноги, когда тот выгнул шею, чтобы нежно ткнуться ему в плечо.

– Но с кончиной всегда столько хлопот и неудобств, – ответил Арамис.

Но даже эти слова меня не остановили. Я не задумалась, что они могут значить, а просто воспользовалась возможностью, которую он мне дал, и вонзила лезвие ему в грудь. На мгновение он запнулся, уставившись на темный клинок так же, как Бранн, когда всадник убил его. Потом медленно опустился на колени, когда я вытащила нож из раны, глядя, как черная кровь льется наружу и заливает землю у его ног. Она лилась плавным потоком, а не толчками, как я ожидала. Он взглянул на меня в последний раз и рухнул в грязь лицом, под его телом растеклось чернильно‑черное пятно.

Предводитель Дикой Охоты встал рядом со мной, вынул кинжал из моей руки и вложил его в ножны на поясе.

– Теперь подождем, когда он снова встанет.

– Встанет? Я же его убила, – сказала я, растерянно глядя на Калдриса.

Возможно, он умел воскрешать мертвых, но, судя по тому, что я видела, эти всадники больше не были самими собой. Они были просто телами тех, кто жил когда‑то.

Предводитель вернулся к своей лошади, стащил со спины сумку и снова повернулся ко мне.

– Нельзя убить то, что уже мертво.

 

7

 

Один из членов Дикой Охоты перевернул Арамиса на спину. Но ничего больше они делать не стали, оставив своего товарища лежать в грязи. У меня в голове всплыли слова Калдриса, что для всех мертвых он старается провести надлежащий похоронный обряд, подтверждая все, что сказал предводитель Охоты.

Он не был мертв, и кажется, я никогда не смогу выплатить свой кровный долг по‑настоящему.

– Холт, это моя половина, Эстрелла, – сказал Калдрис, отталкиваясь от лошади и направляясь ко мне.

Он заправил прядь волос мне за ухо, и радостное выражение у него на лице заставило меня в отчаянии сжать челюсти.

– Эстрелла, Холт – самое близкое мне существо. Он у меня вместо друга.

Не друг, а самое близкое существо. Если эта фраза не убедила меня в том, каким человеком была моя проклятая половина, то не знаю, что еще мне надо было услышать или увидеть.

– Тогда почему он дрался с тобой на утесе? – спросила я, скрестив на груди руки.

Калдрис усмехнулся, повернувшись к своему другу.

– Сначала он просто не узнал меня. Даже Дикая Охота не всегда может разглядеть, кто есть кто, сквозь чары бога. А когда до него дошло, нам пришлось притворяться ради тебя. Пока ты не сбросила свою упрямую задницу с гребаной скалы.

– Какой позор… ну почему я не умерла? – рявкнула я и отстранилась от него настолько, насколько осмелилась, чтобы не упасть.

Мне очень хотелось отойти от него подальше, чтобы он не заметил, насколько сильно меня волнует его близость.

– Только ты жаждешь смерти вместо того, чтобы позволить любить себя, звезда моя, – сказал Калдрис, и его губы изогнулись в почти неуловимой насмешке, которая все же не достигла глаз, чтобы не подшучивать над тем, что не должно было быть смешным вовсе.

Холт усмехнулся, бросив на Калдриса взгляд, который безмолвно сообщил ему о чем‑то. Я не сомневалась, что эти двое хорошо знают друг друга, но взгляд Холта тоже не нуждался в переводе.

Удачи вам с этим, ребята.

– Это все? – спросил Холт, кивая через плечо туда, где в кругу мертвых Калдриса ждали меченые.

– Пока да. В туннелях, о которых я тебе говорил, есть и другие, – сказал Калдрис.

От его признания у меня перехватило дыхание, и я на мгновение впала в ступор. Глядя на него широко раскрытыми глазами, я недоумевала, когда он успевал общаться с Дикой Охотой, если почти не отходил от меня.

Потом всплыло воспоминание, как я потеряла его, когда мы ночевали в лесу, как поразило меня свирепое выражение его лица, когда я наткнулась на него среди деревьев.

– Ты не мог, – прошептала я дрожащим от ужаса голосом.

Холт уступил место Калдрису и отошел от нас, пока другие всадники слезали со своих лошадей.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты этого не делал.

– Они принадлежат своим половинам, звезда моя. Они будут в бóльшей безопасности, когда соединятся с фейри, которые сделают все, чтобы защитить их, – сказал он, вздернув подбородок и глядя на меня сверху вниз.

– Они доверяли тебе, – выдавила я, недоверчиво качая головой, слова застревали у меня в горле. – Они предоставили нам убежище, когда мы в нем нуждались.

Его губы скривились в жестокой злобной усмешке.

– Нет. Это тебе они доверяли. И убежище они дали тебе. А я для них был просто еще одним телом, которое можно использовать в качестве бойца. И если бы ты позволила, Мелиан сама бы проткнула меня мечом. Я всегда буду признателен им за то, что они предоставили нам место, где ты смогла спокойно отдохнуть некоторое время. Но я не обязан сохранять по отношению к ним лояльность, которую они вряд ли проявили бы ко мне.

– Надо было позволить ей убить тебя, как только она меня предупредила, – прорычала я, выворачиваясь из его рук.