Что охотится в тени

– Нет, – запротестовала я, пригвоздив мою так называемую половину взглядом. – Если у них нет проблем с наручниками, то и я в состоянии потерпеть. Я не собираюсь радоваться свободе, пока они страдают в оковах. Поэтому, если хочешь освободить меня, освободи всех.

– К сожалению для тебя, бестия, твоя пара не имеет никаких прав и полномочий по отношению к остальным. Меченых нужно доставить их половинам, и за это несет ответственность Дикая Охота, а не бог Мертвых, – сказал Холт.

Он бросил ключ в руки Калдриса, и я дернулась, когда он начал открывать наручники.

– Если ты будешь относиться ко мне иначе, я никогда тебе этого не прощу, – предупредила я, бросая взгляды на людей, страдающих от ослабляющего действия оков. Члены Дикой Охоты подводили их к телегам и усаживали на них.

Всадник Дикой Охоты, которого я убила, пошевелился на земле и сильно закашлялся, затем бросил на меня быстрый взгляд и встал, как будто он не лежал трупом всего несколько мгновений назад. К нам подошел еще один, осторожно ведя за собой живую лошадь. Ключ в замке наручников наконец повернулся, и они распались на две половинки, пропуская свежий воздух к моей горевшей коже.

– Добавь это в свой список, – проворчал Калдрис, бросая оковы и ключ обратно Холту.

Он повернулся, чтобы поприветствовать скакуна, но не всадника, прикоснувшись лицом к морде коня цвета оникса. Взяв в руки поводья, он вставил ногу в стремя и сел в седло.

Я еще раз посмотрела на него, а потом повернулась и двинулась туда, где Дикая Охота усаживала меченых в телеги, чтобы найти место, где могла бы втиснуться и я. Но Холт поймал меня за талию и приподнял так, что я оказалась прямо перед Калдрисом, который протянул руку, перехватил меня и, слегка сдвинувшись назад, усадил меня в седло перед собой.

Приобняв, чтобы удержать меня на месте, он перехватил поводья, наклонился ко мне, и мою щеку и шею согрело тепло его дыхания, когда он произнес:

– Ты поедешь со мной, мин астерен. Будешь рядом. Всегда.

 

8

 

В небе ярко сияло солнце, бросая вызов зиме, которая пыталась овладеть нами, пока мы огибали водопад и уверенно взбирались вверх по насыпи. Огибая утес по дороге, где мы с Кэлумом и Мелиан шли всего несколько дней назад, я не могла не оглянуться на руины города внизу.

В голове не укладывалось, что мы посмели прийти сюда, где вокруг нас оживала легенда, нарисованная тенями, созданная из кошмаров того, что не должно было быть возможным. А покидала я это легендарное место с тем самым богом, который вызвал такие разрушения. И этот бог обнимал меня своими руками, что казалось еще более непостижимым, как в какой‑то замысловатой трагедии.

Тропа была узкой даже для лошадей, не говоря уже о телегах с мечеными, которые они тянули за собой. Трое белых волков вились вокруг коня, на котором ехали мы с Калдрисом. Наши огромные дозорные слились бы с лежавшим на земле снегом, если бы не их уши с красными кончиками, контрастирующие с белым фоном.

Бог Мертвых коснулся подбородком моей макушки, когда его конь двинулся вперед. Он слегка наваливался на меня своим телом, пока мы медленно поднимались вверх по насыпи. Я старалась не слишком сильно цепляться за гриву лошади, не желая навредить единственному существу, которое выглядело знакомым. Скелетные останки тех, кто, наверное, стал жертвами Калдриса много столетий назад, тоже карабкались по грязи, впиваясь в почву костяными пальцами.

Рядом со мной был не только бог Мертвых, но и вся его армия, созданная из трупов и призраков, зверей и гончих, легенды о которых вряд ли смогли бы нарисовать их точный портрет.

Холт ехал рядом с нами, упершись взглядом белых глаз в дорогу и обшаривая склоны холма до самой вершины.

– Ему не будет больно, – пробормотал Калдрис, заставив меня подпрыгнуть в его объятиях.

– Кому? – спросила я, слегка расслабив руки, когда поняла, что он, должно быть, имел в виду своего коня.

– Азре, – ответил Калдрис, потянувшись вперед, чтобы похлопать лошадь по шее сбоку. – Не переживай, ему не будет больно, если ты схватишь его за гриву.

– У тебя, наверное, слишком много волос, вот ты особо и не переживаешь об их потере. Представь, если бы тебя стали так дергать за волосы. Тебя никто не дергал? – спросила я, обернувшись к нему, чтобы посмотреть на его гриву до плеч, обрамлявшую лицо.

Было немного странно, что такая роскошная грива принадлежала мужчине и только добавляла грубости его красоте.

– Никто не осмелился, – ответил он со смешком, и по спине у меня скользнул тихий рокот, погружаясь внутрь. – Хотя можешь попробовать, – низким голосом проговорил он, наклонившись к моему уху.

Когда мы наконец достигли вершины холма, Калдрис развернул Азру в сторону туннелей.

– Сначала нам нужно двигаться в обход, – сказал Холт, блуждая взглядом в противоположном направлении.

– Нет. Нам нужно пересечь границу как можно быстрее, – возразил Калдрис, сжимая поводья.

– Как бы мне ни хотелось присоединиться к вам в этом устремлении, мой часовой доложил о группе людей с метками фейри, которая скрывается в деревне у Черных Вод. Он хотел попытаться вывести их в одиночку, но поблизости находился целый полк Стражей Тумана, – сказал Холт, направляя своего костяного скакуна в сторону от туннелей.

К нам подъехала и остановилась рядом еще одна лошадь. Я повернулась посмотреть, кто это, и увидела всадника, который проткнул моего брата. Калдрис вздохнул.

– Что тебе надо, Арамис?

– Маленькая злодейка доказала, что кандалы нужны ей больше, чем другим, – прорычал он, оглядываясь через плечо, пока он и Калдрис подгоняли своих лошадей, чтобы быстро последовать за Холтом. – Ты, конечно, склонен оказывать ей предпочтение и относиться по‑особому, Холт позволяет тебе это из‑за того, кто ты для него, но это не значит, что она не заставляет нервничать остальных. Даже сейчас, сидя в телегах и окруженные Дикой Охотой, меченые говорят о том, как ненавидят ее и что она продала своих людей, чтобы чувствовать себя комфортно. Ее необходимо заковать в кандалы и отправить в телегу, чтобы она ехала вместе с остальными.

Калдрис зарычал, и я, повернувшись, чтобы посмотреть на его лицо, увидела звериный оскал. Он так крепко схватил меня за бока, что мне стало больно.

– Давай, попробуй.

– Проклятые спаренные половины. Клянусь богами, вы всем снитесь в ночных кошмарах. Я же не предлагаю ей прокатиться с одним из нас…

– На этом месте тебе стоит заткнуться! – отозвался Холт, даже не взглянув на своего подчиненного.

– Лучше послушайся его, – сказал Калдрис более низким голосом, чем обычно.

В нем появилась какая‑то другая интонация, как будто ему в голос влилась сила самой смерти. Глаза вспыхнули голубым светом, и это немое предупреждение усилило его слова.

Но исчезла она так же быстро, как и появилась, как будто в нем не было силы, необходимой, чтобы поддерживать бушующую внутри ярость.