Что охотится в тени

Я шагнула вперед, даже не сообразив, что делаю, а другая нога так и не приземлилась, когда Фенрир бросился вперед, скользнув головой у меня между ног, и я потеряла равновесие. Другой волк настойчиво подтолкнул меня, и я с удивлением уставилась на них обоих. Подавив нервозность, я выдержала взгляд Фенрира и оседлала его большое пушистое тело.

Едва я уселась ему на спину, как он рванулся вперед. Я изо всех сил вцепилась в его мех, пока он мчался чуть ли не в самую гущу битвы. Люди вокруг меня кричали, когда другие волки разрывали плоть, брызгая кровью на меня, а мы проносились мимо.

Человек, который собирался нанести удар собаке, повернулся к огромному рычащему волку, несущемуся прямо на него, и поднял меч, хотя в глазах у него вспыхнул страх. Но Фенрир притормозил, перешел на шаг и немного присел, чтобы помочь мне спешиться.

Он прижался ко мне шеей, обеспечивая поддержку, когда я шагнула к мужчине, крепко сжав руками кинжал. Сам момент казался церемониальным, как будто я собиралась принести жертву, как будто у меня хотели оторвать части души, чтобы я сражалась вместе с теми самыми существами, которых должна была ненавидеть. Но снизу, с лесной подстилки, снова раздался всхлип, заставив меня шагнуть вперед к человеку, пока тот смотрел на волка, ожидающего у меня за спиной.

– Вот и умница, что сбежала от остальных, – сказал Страж, сдвигая меч на бок и шагая вперед.

Магия Дайнслейфа пульсировала у меня в руке, шептала в моем сознании, как она жаждет крови. Она заполнила пустоту внутри меня, проникая когтистыми пальцами все дальше, вытягивая и мой голод на поверхность, а я наклоняла голову набок, точно так же, как, я это видела, часто делал Калдрис. Краем глаза я наблюдала, как Фенрир повторяет мои движения, будто перенимать их заставляет его та уникальная связь, которую мы разделяли через его хозяина.

Железо, покрывающее землю, подавляло магию фейри, и Виникулум у меня на коже молчал и бездействовал, но проклятый клинок продолжал подталкивать мою руку, требуя жизнь в качестве платы за свое использование. Страж Тумана поднял руку, чтобы нанести удар, его выпад был медленным и ленивым. Я отскочила в сторону, чтобы избежать удара, и полоснула мужчину кинжалом по запястью.

Он задохнулся, отдернув руку, из которой закапала на землю кровь. Зажав рану свободной рукой, он попытался остановить кровотечение, избежать которого было невозможно. Клинок у меня в руке гудел, кровь толчками вытекала из раны, все быстрее и быстрее, а мы смотрели.

Он ударил снова, и отчаяние заставило его атаковать и двигаться быстрее. Я повернулась слишком медленно, поморщившись, когда лезвие врезалось мне в руку, рассекая плоть бицепса, сжигая ее под давлением железа. Калдрис рыкнул, и одновременно с ним зарычал Фенрир, их рычание заполнило воздух вокруг. Я поспешила положить руку на голову Фенрира, чтобы успокоить его и не позволить забрать жизнь, которую должна была забрать я.

Я хотела получить причитающуюся мне кровь.

Она лилась из раны на запястье Стража, но жестокость внутри меня требовала большего, заставляя убивать, убивать, убивать. Поиграв Дайнслейфом в руке и ухватившись за него поудобнее, я провела им по горлу мужчины. Плоть под лезвием разошлась, и кровь брызнула мне на лицо. Глядя на рану у него на шее, где ненадолго показались слои мышц, я увидела, как он уронил меч и обеими руками зажал рану.

Он упал на колени, и, когда человека настигла смерть, пульсирующее тепло кинжала рассеялось.

– Мне не нравятся люди, которые обижают животных. Даже если они на полпути к могиле, – сказала я, чувствуя, как горит внутри меня пустота.

Из раны на горле Стража страшными волнами хлестала кровь, жизнь покидала тело, взгляд остекленел, а я все стояла и смотрела на него сверху вниз.

Фенрир прижался носом к моей руке, заставив меня оторвать взгляд от лежащего передо мной тела и разорвав связь, которую я чувствовала между нами. Его призвала Пустота, притяжение его души оставалось лишь где‑то на краю моего сознания.

Я взглянула в красные глаза волка. У него на морде было написано понимание, которое заставило меня тяжело сглотнуть и взглянуть на Калдриса. Бог Мертвых продолжал сражаться и пробивал себе путь сквозь членов Дикой Охоты, чтобы добраться до меня. Казалось, он не подозревал ни о том, как загробная жизнь притягивает к себе души, ни о том, как она искушала и призывала саму мою душу покинуть тело.

Я шагнула к раненой собаке, присела перед ней на корточки и медленно протянула руку. Я сглотнула, когда она оскалила зубы, и из груди у нее вырвалось рычание. Убрав руку, я ждала и смотрела, как она наконец подняла голову и вытянула шею. То, что осталось от плоти у нее на носу, сморщилось, пытаясь учуять меня. Осматривая рану на боку животного, я избегала касаться ядовитых теней, стекающих с клыков, касаясь только макушки.

Кожа уже начала стягиваться, покрывая изувеченное месиво из плоти и костей, которые обнажила рана.

– Ты же будешь в порядке, да? – спросила я, почесывая макушку животного, когда гончая слегка склонилась под моей рукой.

Дикая Охота была слишком занята, чтобы ответить на мой вопрос, но я могла бы поклясться, что видела, как гончая едва заметно кивнула, если бы это было возможно. В последнее время моя жизнь казалась наполненной невозможным, но в этот кивок я пока была не совсем готова верить.

Фенрир, виляя хвостом, пригнулся возле меня, чтобы мне было легче забраться ему на спину. Я встала, перекинула ногу и снова оседлала его, и он, медленно поднявшись, стал продвигаться сквозь кровавую бойню. Он больше не останавливался, чтобы позволить мне снова слезть и заплатить кинжалу долг чьей‑то жизнью. Он просто использовал свои зубы, чтобы рвать плоть и ломать кости, в клочья разрывая оставшихся Стражей Тумана, пока мы пробирались к Калдрису.

Моя половина стояла и смотрела, как я приближаюсь к нему, сидя верхом на одном из его волков. В глазах у него блестела тьма, пока он осматривал мое тело, порадовавшись, что я почти цела и невредима, несмотря на то, что покрыта кровью.

– Хороший мальчик, – сказал он, когда Фенрир наконец сократил расстояние между нами, подошел к Калдрису и потерся носом о его грудь.

Когда его внимание вернулось ко мне, в ониксовой тьме его глаз таилось что‑то опасное.

– Тебе следует слезть с волка сейчас же, мин астерен.

– И почему же? – спросила я, и звук произнесенных слов показался мне чужим.

Как будто у меня изменился голос, как будто та магия, которую я так часто слышала в голосе Калдриса, проникла и в меня. Она эхом летала между нами, и Калдрис склонил голову набок, будто тоже ее слышал.

– Мне нужно заняться твоей раной, – просто сказал он, но в его словах сквозило что‑то более мрачное.

Желание потрескивало в воздухе между нами, когда мы смотрели друг на друга.

Но в этот момент Фенрир внезапно развернулся в противоположную от Калдриса сторону, привлекая наше внимание к опасности. В меня летела стрела. Я увидела ее слишком поздно и слишком медленно подняла кинжал в руке, чтобы отразить удар. Зажмурившись, чтобы не видеть, как стрела с железным наконечником вонзается в мою плоть, я застыла в ожидании боли. Но боль так и не пришла.