Дарксфорд

Проходившая мимо девушка с медным каре тут же специально задела ее плечом.

– Ай… аккуратнее! – жалобно воскликнула Лика.

Белка даже не обернулась.

Вслед за ней, робко оглянувшись на остальных, последовала пухленькая армянка Микаэла.

Да, стало очевидно, что так называемый подбор психологами был организован по принципу: «А давайте устроим максимально конфликтное расселение». Иного объяснения не было.

В третью комнату отправили Вику и Нину – поразительно безвкусно одетую толстую провинциалку в очках. Вика постаралась оказаться в номере первой и успеть занять более выгодное место – желательно рядом с розетками, чтобы можно было заряжать телефон прямо в постели.

Номер был похож на обычный отель «на троечку». Придраться ни к чему нельзя – все новенькое и чистое – но и излишеств тоже не было. Две кровати симметрично слева и справа у стен, два шкафа, две тумбочки. Розеток рядом с ними нет. Телевизора тоже не наблюдалось.

Вика с размаху бросила свои пакеты наугад на одну из кроватей и заглянула в санузел. Там тоже было все шаблонно: стерильная кафельная конура, с душем вместо ванны и унитазом в углу. То есть пока одна моется, другой придется терпеть, если приспичит.

Сзади раздалось пыхтение Нины, затаскивающей в комнату свой огромный чемодан. То, что багаж должны носить специально выделенные для этого люди, в ее мозг никак поместиться не могло.

Вика искренне старалась не относиться предвзято к той, с кем придется еще как минимум полгода делить комнату, но получалось плохо.

– А ты, значит, Вика? А я Нина, – сказала соседка, тяжело плюхаясь на свою постель.

– Потрясающая проницательность, – съязвила Вика, опускаясь на колени и заглядывая под кровати.

– А что ты ищешь? Что‑то уронила?

– Розетки. Хотя бы одну. Мы не в девятнадцатом веке. Не может же не быть в комнате ни одной розетки?

Нина растерянно заозиралась.

Но это действительно было так. В прикроватные бра проводка выходила прямо из стены, а ничего электрического, кроме них и люстры, в номере не было.

– Да ладно! Что, даже фен некуда воткнуть? – воскликнула Вика и прошла в душевую.

Там действительно розетка была. Одна. На высоте полутора метров от пола. Над унитазом. То есть ровно так, чтобы телефон на воткнутом в нее заряднике болтался в воздухе, каждую секунду рискуя утонуть.

– Телефон будем заряжать по очереди, – заявила она, вернувшись в комнату.

– Не потребуется, – мрачно ответила Нина, держа в руке какую‑то ламинированную бумажку. – Пользоваться смартфонами, телефонами и любыми иными средствами связи, кроме стационарных компьютеров в IT‑классе, запрещено, – процитировала она.

– В смысле? – поразилась Вика и схватила свой экземпляр правил.

Не могли же они это всерьез написать.

Оказывается, могли.

Правила оказались просто воплощением жести и пестрели непрерывными «нельзя» и «запрещается». Помимо использования смартфонов ученикам не разрешалось выходить за территорию школы, покидать комнаты после отбоя, заходить в помещения, на которых висит надпись «только для персонала», и тому подобное. Почему‑то отдельным пунктом был выделен запрет на занятия творческой деятельностью, что вызывало еще больше вопросов. За все полагались какие‑то наказания в соответствии с уставом школы, который к правилам, естественно, не приложили.

– Это какая‑то тюряга строгого режима! – воскликнула Вика. – А как они это собираются контролировать? Здесь что, камеры повсюду? Я вот сейчас возьму и наберу папе, и как они это отследят?

– Связи же нет. Ты что, не в курсе? – растерянно спросила Нина.

Вика достала смартфон и глянула на экран. Там, где полагалось находиться палочкам мощности сотового сигнала, висел крестик, показывающий, что позвонить она никуда не сможет.

Она запустила поиск WiFi, но в эфире было пусто. Ни одной станции для раздачи.

– Мда… полная цифровая изоляция, – прошептала она и села на кровать.

Это было тяжело осмыслить. Конечно, ее решимость эффектно пропасть для всех друзей и одноклассников к этому моменту растаяла, и она уже планирована как лучше написать в свой канал про новую школу и вызвать шквал вопросов и комментов… но тут получается, что она действительно для всех внезапно бесследно исчезнет.

Следующая мысль поразила ее, как разряд тока: а как она узнает, что с мамой? Вдруг ей станет лучше или хуже? Может она вообще вылечится и вернется домой. Как Вике сообщат об этом?

Успокаивала мысль, что если мама поправится и будет жить дома, тогда отец уж точно заберет Вику из этой дыры. Какой смысл ее тут держать?

– Видимо, глушилки какие‑то, – взялась зачем‑то пояснять Нина, – у нас Владлен по геопозиции проверил и сказал, что, судя по карте, покрытие у всех операторов здесь уверенное. Почему связь не работает – совершенно непонятно.

– Да какая разница, – раздраженно отмахнулась Вика.

В дверь постучали. Вика вскочила с кровати, открыла дверь и увидела на пороге свой чемодан. Она выглянула в коридор: тележку с багажом тащил какой‑то рабочий. Он поставил очередную пару чемоданов у следующей двери, постучал в нее и покатил дальше.

Вика занесла чемодан в комнату и, чтобы хоть как‑то привести нервы в порядок, пошла в ванную раскладывать косметику. В шкафчике над раковиной, слава богу, было две полки.

Нина зашла к ней через пять минут.

– Нам уже скоро выходить… ого! Как много всего…

– Если хоть что‑то тронешь без моего разрешения – убью, – холодно прокомментировала Вика.

– Да я про половину не понимаю даже, что это такое, – пожала плечами соседка и поставила в душевую кабину какой‑то дешевый шампунь «три в одном».

Вика покосилась на ее волосы. Как при такой длине можно обходиться без масок и бальзама?

Похоже, что для них обеих будет еще масса сюрпризов во время совместного проживания. Вику не удивило, если бы Нина достала из чемодана месячный запас доширака.

Пока Вика вешала в шкаф несколько платьев и раскладывала на полках белье, Нина все нервно посматривала на наручные часы. И даже не на китайский смартвотч какой‑нибудь, а на самые обыкновенные: с циферблатом и стрелками. Кто вообще сейчас такие носит и зачем?

Хотя, при условии, что ничего больше не работает и телефон особо не зарядишь, такой анахронизм был преимуществом.

– Странно. То ли часы почему‑то побежали вперед, то ли с телефоном что‑то. У тебя сколько времени? – спросила она.

– Час дня.