Денетория: Вторжение аргондцев

– Нет, и я готов поклясться именами всех известных мне богов, что корабли эти не идут сюда с добрыми намерениями.

– А может они вообще плывут мимо…

– Я думаю Доразг, нам не стоит надеяться на лучшее, ты ведь сам всегда ищешь во всём плохое, так посмотри трезво и на эту ситуацию.

И Доразг посмотрел, однако делать этого ему не хотелось совершенно. Наконец сеть была вытащена и уложена, рыбы в ней к вящему удивлению обоих орков не было. Доразг и Карог заняли свои места и налегли на вёсла. В считанные мгновения они преодолели половину расстояния до берега, но потом дела их заметно ухудшились. Погода переменилась и небольшой ветерок, который до этого легко дул в их спины, теперь развернулся, и понёс свои потоки в другую сторону. Поначалу это лишь немного замедлило ход лодки, однако, ветер видимо решил, во что бы то ни стало не допустить, чтобы Доразг и Карог добрались до берега. Превратившись в шквал, он сначала полностью остановил лодку, а после погнал её в обратную сторону.

Обоих орков накрыла паника. Чтобы они не пытались делать, как бы они не пытались остановить своё суденышко, все попытки были тщетны. Ветер нёс их прямо на приближающиеся громады кораблей.

В конце концов, Доразг и Карог прекратили сопротивляться стихии, и покрепче ухватившись за доски бортов, устремили свои взгляды вперёд. Через неполные двадцать минут они уже могли рассмотреть корабли в их полный «рост». Они увидели массивные мачты, огромные белые паруса и угрожающие жерла сотен пушек. И вот, когда до кораблей оставалось уже не больше мили, ветер неожиданно затих. Надежда всё это время ещё теплившаяся в сердцах орков запылала с новой силой. Судорожно схватившись за весла, они принялись грести прочь от кораблей, однако, погода вновь затушила огонёк надежды.

Ветер, было совсем ослабший, ударил с ещё большей силой, и Доразг с Карогом поспешили покинуть своё судно. В последний миг, когда нос огромного фрегата был уже в нескольких сотнях метров от лодки, Доразг бросил взгляд поверх мачт, и увидел развевающийся на фоне окутанного грозовыми тучами (также взявшимися неизвестно откуда) неба, черный флаг, в центре которого было изображено жёлтое пламя. После этого, Доразг вслед за Карогом бросился в морскую пучину, а фрегат и не думавший сбавлять свой ход, шедший, словно зачарованный против ветра подмял под себя лодку, и, переломав её пополам, как ни в чём не бывало, продолжил свой путь к берегу.

***

– Ваше высочество! Ваше высочество, ну же, проснитесь! Уже десять часов дня!

Эльрин нехотя приоткрыл глаза и посмотрел на склонившуюся над ним служанку.

– Ну, во‑первых, – протяжно зевнув, сонно проговорил он, – не дня, а утра, а во‑вторых я уже практически встал, ты можешь идти.

Заметив, что служанка не сдвинулась с места, принц, глубоко вздохнув и протерев глаза, приподнялся и сел на кровати.

– Теперь ты довольна?

Служанка кивнула и, бросив мимолётный взгляд на обнажённый торс принца, спешно покинула спальню.

Ещё раз, протерев глаза, Эльрин сфокусировал своё зрение, и, откинув одеяло, стал натягивать на ноги кожаные штаны. При всём при этом, мысли его были заняты совершенно другими делами. Он пытался упорядочить и расставить в своей голове в определённой последовательности те дела, которые ему предстояло выполнить сегодня. Дела, впрочем, расставляться по местам не хотели, да и ноги постоянно путали штанины местами. Наконец, спустя семь минут Эльрин понял, что сделать одновременно два дела у него не получится, и поэтому обратил сначала своё внимание исключительно на штаны, а потом уже, когда они заняли своё законное место, навёл порядок и в голове.

После этого накинув сверху мешковатую белую рубашку, принц покинул спальню и неспешно спустился в трапезную. Там его уже ждала мать. Вид у неё был суровый.

– Эльрин, вот ответь мне, как можно столько спать? Ты же так проспишь всю свою жизнь! Отец хотел поговорить с тобой, однако так и не дождался, пока ты проснёшься, и уехал к лорду Инориксу.

– Просто вчера был тяжёлый день, – опустив глаза в пол, ответил принц, – а ведь ты сама говорила, что сон – это самое лучшее лекарство от усталости.

– И чем же, позволь тебя спросить, ты вчера весь день занимался?

– Устраивал со своим полком военные игры.

– Очень важное занятие, на которое, конечно же, стоило потратить целый день!

Эльрин хотел было что‑то возразить, однако его прервали. Шурша своими тёмными одеяниями, в трапезную вошёл черноволосый человек, на левой руке у него были протезы мизинца и безымянного пальцев.

– Полно тебе, Виэтвена, он же, в конце концов, воин, а не кисейная барышня, чем ему ещё заниматься? Тем более что в академии он лучший на своём курсе. Ты бы слышала, как его восхвалял сам Высший маг Иодан!

Заваленная столькими аргументами, Виэтвена в конце концов сменила гнев на милость, и предложила приняться за еду, покуда она не остыла окончательно.

Ели в полной тишине. Лишь изредка молчание нарушали восторженные похвалы поварам, да вопросы слуг о том, не желают ли правители страны отведать чего‑нибудь ещё.

За окном тем временем уже вовсю светило солнце. Весна подходила к своему завершению, и поэтому у светила не было никаких причин не выдать земле свой жар в полной мере. Вдоволь наевшись, Эльрин и Меагорн распростились с Виэтвеной и отправились в королевские сады. Там оба они смогли вздохнуть намного свободнее.

– Знаешь, мой дорогой друг, – смахнув со лба капли пота, проговорил Меагорн, – я в последнее время начинаю бояться твоей матери. Иногда она взрывается, откровенно говоря, из‑за сущих пустяков.

– Я и сам это замечаю, – пожал плечами Эльрин, – но ничего с этим не могу поделать.

– Да ты и не сможешь, исправить ситуацию может лишь один человек, но, к сожалению человек, этот, так занят делами государства, что у него зачастую совсем не остаётся времени на семью.

– Именно поэтому ты до сих пор не женился?

Меагорн удивлённо взглянул на Эльрина и рассмеялся.

– Ох, Эльрин, женитьба не для меня, я уже настолько привык к одиночеству, что не могу представить, что в моей жизни может появиться другой человек. Да и времени у меня практически никогда нет. Редкие дни я могу провести в угоду собственных желаний. Дела королевства, не отпускают меня надолго, да я и не хочу, чтобы отпускали. Такая жизнь мне нравится, хоть я иногда и слишком много ворчу на твоего отца. Вот, кстати, хочешь послушать историю о том, как я не так давно гонялся за одним ротозеем, уворовавшим из Ивора городскую реликвию?

– Конечно, Меагорн, твои рассказы услада для моих ушей.

– Ну, так слушай…

История полилась из уст мага, нежным потоком грамотно составленных предложений. Меагорн был, по мнению Эльрина великими оратором, и вероятно смог бы даже состязаться на равных в этом искусстве с самими богами.

Закончив эту историю, маг тут же начал другую, и Эльрин даже не успел заметить, как они вышли из королевского сада.

– Ну что, Эльрин, теперь наш путь лежит практически в другой конец города? Ты ещё не передумал пойти со мной?