Девять смертных грехов

Анваро словно что‑то прочитал на моем лице, и его улыбка недобро искривилась. И чего мне стоит держать свое ехидство при себе? Было бы гораздо проще…

– Начали! – Диего махнул рукой.

Анваро шагнул вперед, блокируя мой меч чистотой и своим клинком, а сам с размаху врезал по зубам затянутым в кожу кулаком. Вышло больнее, чем удар тренировочным мечом. А итог тот же – я снова растянулся на земле.

– Такое чувство, что я сражался не с идальго, а с кроликом, – Анваро сплюнул в мою сторону. Кажется, сегодня день, когда все отыгрываются на мне за вчерашнее.

– Если ты не знал, то, когда наши земли были открыты древними мореплавателями, они назвали их и‑шпаним, что значит берег кроликов, – я поднялся на ноги. Чему я точно научился за этот год, так это держать удар. – Так что все мы в какой‑то мере кролики, уважаемые ишпани.

– Пабло, – Диего никак не отреагировал на мои слова, а только вызвал второго своего оруженосца.

Он тоже, как и большинство ишпани, был тощим и высоким, но в отличие от Анваро у него еще не начали расти борода и усы, и это делало Пабло Родригеса уязвимым перед некоторыми шутками. Вот он мой шанс все‑таки воплотить в жизнь свою задумку – я картинно провел рукой по подбородку.

– Сейчас посмотрим, поможет ли тебе чтение древних книжек в бою, – Пабло нахмурился, но все равно поприветствовал меня поднятым лезвием вверх клинком. Баронство их семьи находилось на севере, и они нахватались привычек у морского народа.

– Знаешь, почему у кроликов такой красивый мех? – я резко сменил тему разговора, и Пабло растерялся, покачав головой. – Это потому, что все лысые кролики вымерли. Лысые, понимаешь?

Кажется, я смог вывести его из себя. Ну же! Я следил, как Пабло покраснел, а потом прыгнул на меня. Чистота привычно наполнила воздух, замедляя тело. Вот только в Пабло было слишком много гнева, и он захватил очищением слишком мало пространства вокруг себя. И пусть меня в итоге парализовало, но я успел подставить меч прямо под его удар и перенаправить тот в сторону. Мимо! А мой клинок, наоборот, удачно ушел вниз и врезался прямо в коленку Пабло, сбивая ему движение и заставляя растянуться на земле.

Я вытер текущую из носа после прошлых раундов кровь. Солоноватый привкус победы. Сегодня впервые с момента открытия своих даров у Пабло и Анваро кровь пошла не только у меня. Жаль, что продолжение будет совсем не героическим… Я принял стойку, я ждал свой шанс, но Пабло на этот раз не скупился с чистотой. Ее было столько, что я даже не увидел, как его клинок врезался мне в грудь, оставляя вмятину на доспехе. А потом я потерял сознание.

Пришел в себя только от того, что на меня вылили что‑то холодное и вонючее. Я открыл глаза и увидел над собой злое безусое лицо Пабло.

– Диего сказал разбудить тебя, чтобы ты не сжарился под солнцем, – он выплевывал каждое слово. Кажется, при падении Пабло пострадала не только его гордость, но и зубы. Ну точно, мне теперь долго будут это припоминать.

– Что это? – я медленно приподнял руку, глядя на валяющиеся вокруг очистки и слизь.

– Я решил, что тратить на твое пробуждение воду было бы слишком щедро, и взял на кухне бак с помоями, – лицо Пабло сверкнуло гордостью. Да, неплохая вышла задумка, обидная. – Так что вставай. И приберись, господин де Полоп сказал, что проигравший должен следить за порядком.

После этого Пабло решил, что хватит с меня объяснений – развернулся и ушел. Я тяжело поднялся. Голова еще гудела после пропущенного удара. Скорее бы проснулся семейный дар, тогда мой меч наполнится силой, а чистота прикроет тело и разум от скверны. И от другой чистоты… Последняя мысль показалась неожиданной. Странно, но благородные ишпани чаще всего используют очищение не против созданий скверны, а друг против друга. И что только не лезет в голову, пока ты слаб и не можешь стать настоящим идальго!

Следующий час я провел с совком и метлой, прибираясь на плацу, потом занес помытый бак на кухню, откуда его утащил Пабло, и заодно перекусил. Да, оруженосцам не положено самим выбирать еду – что дал господин, то и надо есть. Говорят, это помогает пробудить силу крови. Но мы с шефом Марио неплохо сошлись. У толстяка должность шефа, потому что он главный на кухне. Почти как у шефа Санчеса, только один главный по страже, другой по поварам. Марио сам из Лукании, а у нас, пока порт рядом с замком Луна не захирел, часто останавливались их корабли. Так мы и сошлись – на воспоминаниях о море, любви к вкусной еде и умении работать острыми железками.

– Говорят, ты вчера не выполнил прямой приказ господина, – Марио благодарно кивнул на возвращенный бак, а потом подвинул тарелку с капустой и мясом.

– Оруженосцы служат своему идальго только при свете солнца, так гласит кодекс маэстрансас де кабаллерия. Ночью же каждый принадлежит только сам себе, – я на мгновение отвлекся от еды.

– Никогда не понимал этих строчек, – поморщился Марио. – Это же странно, если бы мои повара отказывались готовить по ночам. Да и я видел, как стража слушается старого кондеса в любое время суток.

– Слушается, если видит, – я поднял палец. – История этого правила уходит в темные времена, когда скверна была сильна и пыталась обмануть молодых идальго, заманивая их к себе. Думаешь, тебя зовет господин, а на самом деле какая‑то ехидна нацелилась на твою кровь.

– Но так ведь уже давно не бывает. Сильных зверей выбили, со слабыми научились сражаться. Может, где‑то у франков скверна и поднимает голову, а в королевстве все спокойно.

– Но правило сохранилось, – я пожал плечами. – И все его знают. Думаешь, будь иначе, мне бы уже не припомнили вчерашнее?

– Слышал, так припомнили, что у идальго Пабло отбило кусочек зуба. Кажется, ты, Мануэль, смог стать еще ближе с клинком.

Хороший Марио человек, вечно пытается меня подбодрить.

– Спасибо, – я искренне улыбнулся в ответ.

Толстяк лишь махнул рукой и вернулся обратно к готовке. Пальцы сжали огромный поварской тесак словно рукоять меча, и Марио принялся шинковать овощи. Нож порхал в воздухе и тускло сверкал, отражая свет из высокого окна и подвешенных под потолком масляных ламп, но через пару мгновений в нем разгорелся и собственный огонь. Шеф Марио был простолюдином, но в нем нашлась капля чьей‑то древней крови, и он сумел пробудить в себе дар. Его не хватало очистить воздух рядом с собой, но вот добавить немного чистоты в кухонный нож он уже мог. А все знают, что еда, созданная с помощью очищения, очень вкусна и, главное, не принимает в себя никакие яды. Именно поэтому все благородные ишпани стараются найти себе на кухню кого‑то вроде Марио.

Закончив с обедом, я снова поспешил во двор. Обычно днем оруженосцы и младший де Полоп объезжали владения кондеса, но сегодня глава семьи отсутствовал, и мы остались в замке, чтобы присмотреть за стенами. Вряд ли кто‑то решится напасть, но осторожность никогда не бывает лишней. А раз так, то скоро меня будет ждать новая тренировка с Диего и новые побои. После них бы сходить к лекарю или лечь пораньше, но нельзя. Что бы ни случилось, каждый вечер я иду на стену и оттачиваю движения меча. Это мой ритуал, мой способ очистить сознание и сохранить себя.

– Мануэль! – стоило мне показаться во дворе, как меня сразу настиг голос Диего. Все‑таки замок Кемма не такой уж и большой. – Давай на площадку. Ты хорошо прибрался, а значит, заслужил, чтобы я снова сразил тебя своей чистотой.

Анваро и Пабло заржали. Все‑таки доля оруженосца прямо‑таки создана для того, чтобы мечтать о силе. Я сжал зубы и направился вперед.