Дневник леди Евы
Лекарства ей приходилось готовить самой, но она справлялась, даже смогла освоить получение средств для наркоза в полевых условиях, ведь особенно много приходилось заниматься хирургией. Травмы встречались часто. Теперь Глэдис оперировала более смело и все так же жалела, что не изучала работу доктора Кросби так подробно, как следовало. На полостные операции она решалась редко, только в крайнем случае, когда другого выхода не было, потому что на результате сильно сказывалось отсутствие полноценной асептики. Она очень старалась – заставляла поддерживать чистоту в операционной, не пускала туда никого в верхней одежде, сама переодевалась в чистое, входя в помещение, кипятила все что можно и как можно чаще. Но от главного неудобства деваться было некуда: оперировать приходилось голыми руками – не было подходящих материалов, чтобы сделать хирургические перчатки, которые можно легко стерилизовать, поэтому часто приходилось иметь дело с гнойными осложнениями после операций. И все же, как она могла судить по рассказам о деятельности других медиков, ее результаты были совсем не плохи.
Сэр Джейкоб велел построить небольшой домик между внешней и внутренней стенами для того, чтобы Глэдис могла спокойно принимать больных, и отец Джозеф, поупиравшись, все же освятил его. В нем был камин, помещение вроде кухни, чтобы готовить лекарства, комната с операционным столом и маленькая кладовка, которую девушка приспособила под кабинет. Все это по приказу лорда тщательно убирали.
День, с которого начался новый виток истории Глэдис, был таким же, как все. С утра она, покормив Джея, вышла к воротам, чтобы осмотреть новых пациентов, потом принимала их в своем домике. После обеда она вышла с малышом на руках в сад на прогулку. Вдруг с верха донжона раздался резкий звук трубы. Молодая женщина подняла голову. Башенный сторож вскинул вверх и опустил сигнальный флаг. Это означало, что к воротам приближается всадник. Трое солдат побежали к подъемному мосту, чтобы встретить гостя, и вскоре он показался – усталый гонец в запыленной одежде прошел через двор в сопровождении стражи и скрылся в жилом крыле. Глэдис очень хотелось узнать, какие вести привез этот всадник, но она знала, что, пока он не поговорит с хозяином замка, никто ничего не расскажет. Может, Мэг удастся что‑то узнать через слуг? Но и Мэг только пожимала плечами и помалкивала.
Вечером, как всегда, пришел сэр Джейкоб. После недолгого разговора Глэдис решилась наконец задать интересовавшие ее вопросы.
– Ах, это… – устало произнес лорд. – Письмо от моего кузена Нэда из Лондона. Снова зовет ко двору. Но я так понимаю, что ему просто не с кем поговорить по душам. Мы так играли, когда он был ребенком, а мне поручали присматривать за ним. Бывало, обведем вокруг пальца охрану, отстанем от охоты, найдем какое‑нибудь укромное место и лежим под деревом, глядя сквозь листву… Разговариваем… Он представлял себя английским королем, я – французским или испанским, и мы вели переговоры от лица наших стран. Иногда мы даже объявляли друг другу войну, вскакивали и устраивали поединок. В шутку, конечно… Теперь ему, наверное, тоже хочется чего‑то подобного. Он пишет, что хотел бы что‑то обсудить, как в старые добрые времена. По правде сказать, терпеть не могу его двор. Хорошо, что он не приказывает прямо…
– Но разве он – ваш сюзерен? – воскликнула пораженная Глэдис. – Как он может вам приказать?
Сэр Джейкоб с удивлением посмотрел на нее:
– Король вправе приказать любому рыцарю! И если бы он приказал, я бы, безусловно, подчинился. Но он не приказывает, а только намекает. Кажется, он задумал на этот раз что‑то грандиозное!
– Король – ваш кузен?
– Ну да! Моя мать была из рода Плантагенетов, так что я троюродный брат нынешнего короля Эдуарда. Можно сказать, мы росли вместе.
После этого они снова болтали о разных отвлеченных вещах и больше не возвращались к этой теме. Но этот разговор не давал Глэдис покоя. Она никак не могла уснуть и сама удивлялась этому. Что‑то важное сказал сегодня ее владетельный друг, но что? Наконец молодая женщина забылась зыбким и беспокойным сном. Проснулась она резко, как от толчка, и села в постели. Ночь и тишина. Горит всего одна свеча. Накинув котту, Глэдис осторожно обошла спящую возле ее кровати Мэг и подошла к ребенку. Он тоже спал. Улыбаясь, она смотрела на маленького человечка, и мысли ее текли немного сонно и нежно. Казалось, на всей земле и вокруг был мир и покой. Мир и покой… Она как будто снова проснулась. Какой сейчас год?! Двадцать седьмой! «Кузен Нэд» задумал что‑то грандиозное! Эдуард II, как она помнила, не очень любил авантюры, а вот его сын действительно способен на нечто грандиозное. А что может задумать амбициозный молодой король!? Ну конечно! Через семь лет начнется война, которую потом назовут столетней! Глэдис никогда не была особенно сильна в истории, но леденящие кровь рассказы о зверствах солдат с обеих сторон, которые читал учитель в школе, поневоле запомнились ей. А бунты крестьян, а эпидемии, голод… Что может грозить ей самой – не важно. Но Джей! Он же не вернется с ней в будущее. Ему придется жить в этом времени со всеми его опасностями. Время еще есть. Значит, король хочет обсудить планы с сэром Джейкобом и, может быть, прислушается к его мнению…
На следующий вечер, когда сэр Джейкоб снова зашел к ней поболтать перед сном, она заговорила с ним о «кузене Нэде».
– Полно, Глэдис! – отмахнулся милорд. – У короля теперь другие игры и другие друзья.
– Но он же хочет видеть именно вас! – возразила Глэдис. – Наверное, ему нужен совет мудрого человека! Он может совершить какую‑нибудь роковую ошибку!
– Он и так наделал много глупостей, и больше, кажется, сделать уже невозможно. Бедняга Нэд и правда очень одинок. Но это оттого, что он никогда не умел разбираться в людях и всегда окружал себя разным сбродом. Его нельзя за это винить – старый король, его отец, был великим воином, но ему некогда было заниматься воспитанием сына, и вот теперь у Нэда почти не осталось настоящих друзей. Ведь быть рядом с ним – значит терпеть его теперешних «приятелей», а я, признаться, как только вижу этого выскочку Диспенсера, мне сразу хочется вызвать его на поединок до смерти.
– Новые приятели – пустышки, Хью Диспенсер просто пользуется слабостью короля. Вы не обязаны с ним дружить! – возразила Глэдис. – Но возможно, королю Эдуарду не хватает как раз настоящего друга!
– Откуда вам это известно? – Глаза сэра Джейкоба удивленно расширились. – Вы были при дворе! Ну конечно, как я раньше не догадался! Вы не похожи на простолюдинку, я давно подозревал это!
Глэдис поняла, что увлеклась.
– Я многое слышала в монастыре, у нас бывали и очень знатные посетители, – попыталась она выкрутиться. – Некоторые из них опасались, что король по чьему‑то наущению начнет большую войну, а это неисчислимые беды для Англии!
– Разве вам была доступна тайна исповеди? – с сомнением протянул лорд.
– Нет, но мне приходилось оказывать им медицинскую помощь, а с лекарями иногда беседуют откровеннее, чем с прочими людьми.
На этом разговор закончился, но Глэдис не собиралась складывать оружие. Так или иначе она поднимала тему войны в их последующих разговорах. Она приводила в пример раны, которые получали во время сражений, и подробно рассказывала, как долго иногда воинам приходилось их залечивать после, говорила о болезнях, которыми чревато большое скопление трупов, о голоде, на который обрекает война, и тому подобное.
Наконец сэр Джейкоб не выдержал:
