Дочь Затонувшей империи

Внезапно беззаботное поведение Райана, противостоявшего пятерым сотури на улице, обрело смысл. Он уже убил акадима и сразился со связанными за спиной руками с пятью сотури.

Я сомневалась, был ли Райан убийцей или нет. Но вне всякого сомнения понимала, что он мог стать опасным врагом.

Наместник рассмеялся.

– Убил акадима, уцелел в Атаке пятерых – и ни единой царапины? – Он пробежался взглядом по телу Райана. – Хотел бы я увидеть это сам. Удивлен, что зрелище такой важности проводилось в тайне.

– Я полагаю, – ответил Эмон, – что пятеро ваших сотури могут засвидетельствовать его силу. Возможно, именно та пятерка, которую выставили в караул для сегодняшнего праздника?

Наместник Кормак улыбнулся, опускаясь на свое место.

– Я уверен, что когда‑нибудь у меня появится возможность увидеть великого убийцу акадима в действии. – Его взгляд упал на меня. – Давайте приступим к церемонии. Я знаю, с каким нетерпением, должно быть, участники сегодняшнего вечера этого ждут. Особенно леди Лириана.

Внутри все сжалось, когда всеобщее внимание переключилось на меня. Райан неспешно прошествовал к задним рядам, выбрав скамью в конце красного луча. Церемония началась.

Колайя двигалась так быстро, что все происходящее ощущалось как в тумане. Я едва видела, как другие адепты обретали свою магию. Казалось, с каждой секундой белые одежды исчезали рядом со мной. Так много магов демонстрировали прекрасные всплески своей магической силы: удары молний, небесную музыку. Вскоре единственными остались адепты из главных семей благородных Кавимов.

Леди Пави из Ка Элис пошла следующей, представ перед зрителями в темно‑фиолетовом платье, когда она объявила о своем желании стать сотурионом. Затем Виктор Кормак подошел к Обители.

– Сотурион, – произнес он, сбрасывая свой балахон на пол. Хранителю красного луча пришлось обойти свой стол и поднять его одежды. Он дерзко протянул свою руку Колайе и пролил кровь над пламенем, а затем выхватил свой кинжал, на котором все еще дымилось его имя.

После остались только я и Нария. Она встала и сбросила свой балахон под Вечным пламенем.

– Сотурион, – громко объявила она.

У меня челюсть отвисла. Нария хотела стать сотурионом? С каких это пор? Она никогда не проявляла к этому никакого интереса. К тому же ей пришлось бы подчиняться приказам Стремительного, а она его ненавидела. Когда ее отец поднял восстание, именно Стремительный убил его на улице.

Нария позволила каплям крови упасть в огонь и обрела свою магию, подпрыгнув в воздух. Она грациозно закружилась, паря над полом, и затем приземлилась с крошечными голубыми искорками, заслужив аплодисменты.

Теперь я единственная была облачена в белый балахон адепта. Болтовня прекратилась, и все взгляды устремились на меня, младшую дочь и наследницу Аркасвы Харрена Батавии и покойной Аркасвы Марианны Батавии, Верховного лорда и Верховной леди Бамарии.

Породитель ублюдков подался вперед, поглаживая ладонью рукоять своего меча и осматривая меня с головы до ног. Рядом с ним Наместник, оскалившись, поерзал на месте.

Старательно отводя глаза от отца, боясь, что выдам нас, я сделала глубокий вдох.

Но воздух так и не поступил в легкие. Меня прервали на полувздохе, и мне показалось, что я вот‑вот задохнусь. На лице застыла маска боли, но благодаря некой внешней силе я по‑прежнему выглядела спокойной. Ноги двигались против моей воли, шагая вперед, правая нога была тяжелее левой. Я не могла повернуть голову или сменить темп. Отец уже захватил контроль над моим телом, как сделал это с Мирой и как в прошлом году проделал подобное с Морганой. Краем глаза я заметила, что Тристан улыбается мне со своего места и одними губами произносит: «Я тебя люблю». Но я не могла отреагировать, не могла улыбнуться или ответить, что тоже его люблю. Его глаза погасли, наполнившись болью и отвержением.

Я неловко шагнула вперед, едва не потеряв равновесие. Сердце екнуло от страха споткнуться. Я не контролировала свое тело. Внезапно моя голова дернулась, вызвав спазм в шее, и диадема на лбу покачнулась. Мой взгляд упал на Виктора Кормака. Словно желая свести к минимуму мою странность, отец заставил мои губы растянуться в глупой улыбке – улыбке, адресованной Виктору.

Проклятье Оруэла.

– Леди Лириана Батавия, наследница Аркасвы, Верховного лорда Бамарии, какой путь вы выбираете?

Контроль отца надо мной ослаб, и я глубоко вздохнула.

– Мага. – Я позволила своему ответу повиснуть в воздухе, прежде чем скинула балахон с плеч.

Ожерелье Рамии засияло в свете вечного огня, который менял цвет с фиолетового на красный. Красный цвет Батавии. Каждый бриллиант, сверкая и переливаясь, излучал звездный огонь. Послышались приглушенные голоса, сопровождаемые шокированными ахами от его броскости, а также благоговейным трепетом перед его великолепием.

Я едва могла разобрать слово «ожерелье», которое шептали со всех углов зала. Даже глаза Наместника, который сидел разинув рот, были прикованы к драгоценностям на моей груди и плечах. Моргана едва заметно кивнула в знак подтверждения. Мое отвлечение сработало. Она прикусила губу. Мы были близки, так близки к завершению этой игры. Мне оставалось еще немного продержаться, играя свою роль.

Я протянула свой балахон Хранителю и повернулась к кинжалу Колайи. Она так быстро сделала надрез на запястье, шокировав меня, что я чуть было не развернулась к пламени сотуриона. В чаше мага, некогда наполненной чистой океанской водой, теперь была кровь. Я поднесла руку, добавляя свою собственную.

– Моя клятва начинается здесь.

И затем мой посох оказался у меня в руках. Мой посох! Сердце радостно забилось. Гладкое дерево показалось мне прохладным, когда я сжала его пальцами. До этого момента я не осознавала, как сильно хотела этого, мечтала об этом. Из‑за своих переживаний я совсем забыла, что получу свой посох и тоже смогу творить магию. Золотая сфера света, невыносимо яркая и теплая, опустилась, осветив мое тело золотым сиянием и ослепив меня.

Ожерелье обжигало кожу, и мне показалось, будто вдалеке я увидела образ богини Ашеры с длинными распущенными рыжими волосами, она прижимала палец к своим губам. Образ растворился вместе с золотым свечением, исчезая у меня под ногами. Языки пламени пробежались по посоху, оставив после себя ярко‑красные пылающие буквы моего имени «Лириана Батавия», а вокруг меня клубился дым. Сердце колотилось одновременно от страха и предвкушения. Мое Заклинание новорожденного было снято, но ничего не произошло.

Когда Мира обрела свою магию, она сразу же погрузилась в видения. Голова Морганы раскалывалась от боли, когда сокровенные мысли каждого в храме проникли в ее разум. Я не испытывала ни того, ни другого. Я никуда не перенеслась, а продолжала стоять на месте. Никакого ворока! Хвала богам! Слезы навернулись на глазах. Я в безопасности.