Дочь Затонувшей империи

Все, кто занимал хоть какое‑то положение, уже находились внутри. Знать древних Кавимов собралась в проходах, восхищаясь нарядами и драгоценностями друг друга и сплетничая. Помимо пустой болтовни в воздухе витало предвкушение. Сегодня на церемонии Обретения присутствовал Престолонаследник.

Мы расположились на семейной скамье в красном луче, который находился ближе всего к круглому помосту Обители Ориэла. На нижней платформе сидели, скрестив ноги, будущие маги и сотури. Голубые веревки искрились магией, создавая барьер между участниками церемонии и зрителями. Сразу за веревкой располагался Престол Аркасвы, золотой трон моего отца.

Когда все заняли свои места, Архимаг Колайя поднялась на помост, расположенный под вечным пламенем. Она была очень старой, с темно‑коричневой кожей и белыми волосами, заплетенными в длинные косы, достигавшие пола. Когда она начала ритуальное песнопение вступительной молитвы на древнем люмерианском, Тристан взял меня за руку и нежно провел большим пальцем по ладони. Я прильнула к нему, и наши колени соприкоснулись. Ухмыляясь, Тристан наклонился ближе и откинул мои волосы назад, чтобы поцеловать меня в шею.

Я задрожала.

– Лир, ради Богов. Все на тебя смотрят, – прошипела Моргана.

Оглянувшись через плечо, я заметила, как тетя Арианна одарила меня понимающим, но при этом строгим, неодобрительным взглядом. Мы сидели у всех на виду на государственном мероприятии. Да к тому же еще и священном. Вся остальная молодежь на задних рядах занималась друг с другом бог знает чем, но я не могла себе такого позволить. Мне предстояло сыграть роль. Леди Лириана Батавия, наследница Аркасвы, Верховного Лорда Бамарии. Образец добродетели, неизменно непорочная, правильная и вежливая. Наши с Тристаном отношения непременно подверглись бы пристальному вниманию, так как мы были наследниками глав наших Кавимов, а это политический союз. Я уже ощущала на себе пристальные взгляды знати, могла представить их домыслы.

Собирался ли Ка Батавия вступить в союз с Ка Грей?

Этот вопрос почти усмирил мое желание. Почти. Я положила руку на деревянную скамью рядом с Тристаном, осторожно потянувшись пальцами к нему, чтобы мы могли незаметно коснуться друг друга, и отодвинула от него свои колени, всего на дюйм.

Я снова оглянулась на тетю Арианну, и она одобрительно кивнула, обнимая свою дочь Нарию, еще одну мою двоюродную сестру. Через два года нам обеим предстояло облачиться в белые мантии и принять участие в церемонии Обретения. Нария никогда не ладила ни со мной, ни с моими сестрами. Она не походила на нас ни по характеру, ни по темпераменту, ни по внешности. У всех женщин Батавии были каштановые или рыжие волосы. Нария же родилась блондинкой, как когда‑то ее отец, мой дядя Тарек. Он умер, как предатель.

– Когда в небесных царствах обитали боги и богини, – напевала Колайя, – Кантуриэл создал светоч, настолько прекрасный и славный, что тот светил днем и ночью. Он назвал его Валалумиром. Внутри него можно было увидеть все цвета радуги, которые сияли так ярко, что Небеса не могли скрыть их свет. Он никогда не обжигал тех, кто прикасался к нему, не ослеплял тех, кто смотрел на него. Настолько дивной была его красота, что солнце меркло в сравнении с ним, поскольку светоч был ярче, добрее. Звезды и луна почувствовали, что их красота угасает. – Вечное пламя над ее головой переливалось всеми цветами радуги, окрашивая новыми оттенками белые одежды адептов, которые терпеливо ожидали внизу.

Тристан взял меня за руку, его пальцы медленно скользнули вверх‑вниз по моей ладони, и я тут же утонула в омутах его карих глаз.

Из похожих на соты ячеек, оборудованных в стенах, показались свитки «Вальи», чтобы каждый люмерианец мог их прочитать. Ну, каждый люмерианец, который действительно следил за церемонией. В нескольких рядах от нас, в зеленом луче, леди Ромула неодобрительно наблюдала за мной и своим внуком. Вздохнув, я отпустила руку Тристана, раскрыла свиток у себя на коленях и села прямее. Нужно подождать еще несколько часов, и мы сможем остаться без посторонних глаз.

Наконец песнопение закончилось. Тихое шуршание сворачиваемых свитков «Вальи» разнеслось по всем семи лучам храма, и вскоре свитки разлетелись во все стороны, возвращаясь на свои места в стенах.

Хранители Красного и Фиолетового лучей Светоча, облаченные в соответствующие цвета, присоединились к Архимагу Колайе на верхнем помосте для проведения церемонии.

Колайя начала называть имена девятнадцатилетних будущих магов и сотури. Большой серебряный перстень Тристана прижался к моей коже. И вопреки своим предыдущим словам, я внезапно представила нашу официальную помолвку. Как свяжу свою жизнь с Тристаном, как разделю с ним постель. Если такое произойдет, он должен будет подарить мне украшение с гербом своего Ка, а я должна буду подарить ему что‑то со своим символом. Внутри у меня все перевернулось.

– Джулс следующая.

Тетя Арианна похлопала меня по плечу. Я повернулась, чтобы улыбнуться ей, но заметила, что Нария наблюдает за Тристаном с открытым вожделением. Она пыталась поцеловать его в прошлом году в день летнего солнцестояния. Он отверг ее, но Нария по‑прежнему желала его. Я не сводила с нее сердитого взгляда, пока она не поняла, что ее поймали с поличным, и не опустила глаза на свое платье, украшенное сапфирами.

– Леди Джулианна Батавия, – низкий голос Колайи завибрировал в воздухе.

По храму разнеслись приглушенные звуки. Кто‑то зашуршал по полу ногами, устраиваясь поудобнее. Несколько человек закашлялись, а их деревянные сиденья заскрипели, когда они наклонились вперед.

– Твоя тетя Джианна, Ha Ka Mokan, очень гордилась бы, – тихо сказала Арианна.

Непроизвольно мы с Морганой произнесли слова за покойную:

– Ее душа свободна.

Джулс встала, словно богиня в своем белом одеянии, и поднялась на помост. Вечное пламя пылало и потрескивало, излучая чистый белый свет, а затем зашипело. Когда Джулс приблизилась, оно вспыхнуло красным. Батавия красная. Наш цвет. Признак удачи. Он придал ее волнистым каштановым волосам огненно‑рыжий оттенок. Мое сердце заколотилось от радостного волнения за сестру.

– Леди Джулианна, – произнесла Архимаг Колайя, – какой путь вы выбираете?

– Мага.

Джулс расплылась в сияющей улыбке, и мое сердце наполнилось гордостью. Она нашла меня взглядом, подмигнула и сняла свою белую мантию, явив взору присутствующих фиолетовое платье длиною до пола. Мы неделями ходили по магазинам Уртавии, подыскивая подходящий наряд и доводя портних до безумия своими запросами, пока не нашли идеальное платье.

Хранитель склонила голову, откладывая в сторону белую мантию, и Джулс вытянула вперед правую руку. Сталь церемониального кинжала блеснула на свету, когда Колайя рассекла кожу на запястье Джулс. Надрезы на правой руке предназначались для магов, на левой – для сотури. На ее коже выступили капельки крови. Джулс поджала губы, но, будучи аристократкой до корней волос, даже не вздрогнула. Она скользнула к столу Хранителя Фиолетового луча и протянула руку. Капельки ее крови упали в церемониальную чашу с водой, и тихий всплеск эхом разнесся по храму.

– Моя клятва начинается здесь, – произнесла она.