Доктора вызывали?, или Трудовые будни попаданки
– Если я захочу устроить свою личную жизнь, то работа мне не помешает. А знаете… я так привыкла к этим одиноким детям, так их полюбила, что мне в голову закралась мысль попозже, как прочно встану на ноги, усыновить кого‑то.
– Вижу, вы совсем не знаете законов, – Кварл покачал головой. – Никто не позволит молодой незамужней девушке усыновить ребенка. Опеку дают только полным семьям или, в крайнем случае, вдовам, вырастившим хотя бы одного своего ребенка.
– Закон считает, что сиротам прозябать в приюте лучше, чем жить с женщиной, которая их любит?
– Законы пишу не я, поэтому ничем не могу вам помочь.
Да, понимаю, что расчувствовалась и начала фантазировать. Мне даже относительно взрослого Лика кормить нечем, я попаданка без определенного места жительства и без стабильного заработка, зато с амбициями. Если сейчас мне в руки дать малыша, что я стану с ним делать? Одной любовью сыт не будешь.
– Пускай у вас все получится, Аннис. Только по‑настоящему заинтересованный человек должен лечить людей. Как ни крути, это призвание, – нейт Кварл, поначалу казавшийся закостенелым циником, улыбнулся.
Мы попрощались на доброй и светлой ноте. Но я не могла уйти просто так, осталось одно незавершенное дело. В палате была лишь Адель, она кивнула и улыбнулась.
– Еще не уехали?
– Нет, зашла повидаться напоследок.
Девочка на крайней кровати неуверенно привстала, держась за поручни. Она ждала, что я, как обычно, возьму ее на руки и буду укачивать. В первый день я не думала, что так сложно будет уехать.
– Все будет хорошо, милая, – проворковала негромко, поглаживая тонкие светлые волосы.
Чудесные дети, и как можно было их бросить? Я не знала, что стало причиной: желание скрыть рождение внебрачного ребенка и избежать осуждения, гибель родителей, тяжелая жизненная ситуация или все вместе. Но была уверена, стань я матерью, зубами бы выгрызала право растить свое дитя.
Я подошла ко всем по очереди: поцеловала, обняла, шепнула несколько ласковых утешительных слов. Малыш Тилл долго смотрел на меня своими серьезными серыми глазами, прежде чем отпустить. Теперь я верила, что нейт Кварл и нейра Бовилл о них позаботятся. А потом, кто знает, как повернется жизнь.
В дверях палаты возник Лик с сумками в руках, возле ног мальчика сидел Уголек.
– Ну что, Аннис, идем? Скоро отбывает почтовая карета.
Я кивнула и бросила прощальный взгляд на место своего боевого крещения. Впереди ждут серьезные испытания, но все‑таки хорошо, что и в новой жизни у меня появилась цель.
Глава 12. Академия
Дорога заняла почти три дня. Карета неслась во весь опор, делая короткие остановки для смены лошадей, выдачи и погрузки новой почты, во время которых можно было передохнуть и перекусить. Ночью мы спали в придорожных постоялых дворах, кроме отдельных номеров там были специальные комнаты для путешественников попроще, и народ устраивался на матрасах прямо на полу. Лик брезгливо называл их «клоповниками», но за неимением лучшего приходилось терпеть.
На второй день хлынул ливень, воздух сделался сырым и холодным, а дорога превратилась в грязное месиво. Я всерьез испугалась, что кто‑то из нас может простыть, но обошлось, к счастью. Если исключить тесноту и жуткую тряску, то были и положительные моменты: пассажиры делились друг с другом новостями, обсуждали сплетни и слухи, из которых я узнала хотя бы имя короля. А также послушала о темных делишках магов, о происках соседних государств, еще выяснила цвет подштанников герцога, которого видели сбегающим через окно жены королевского егеря. Тоже важная информация.
Сама я не рисковала заводить новых знакомств, избегая любых разговоров, чтобы не выдать своих «странностей». Да и не до этого было, честно говоря. Истек десятидневный срок, и остатки печати вновь проснулись: руку то сводило судорогой, то пропадала чувствительность. Я уже с трудом ею двигала.
«Вам это не понравится…» – вспоминались слова следователя. Вот садисты! Не могли обойтись по‑человечески. В чем‑то я понимала людей, которые ругали магов.
Лик, как мог, отвлекал меня, а Уголек облегчал боль. Его ни в какую не хотели брать в карету, пришлось, скрипя зубами, оплатить проезд и коту, как если бы он был человеком. Впрочем, заработанного хватило, чтобы не протянуть ноги от голода и не ночевать под открытым небом. И на том спасибо.
Когда мы миновали высокие ворота Флейвинга, любопытный Лик сразу высунул нос в окно и принялся, ахая от удивления, комментировать увиденное. По широкой мостовой двигались повозки, ехали всадники на больших белоснежных лошадях, неслись странного вида кареты с открытым верхом и изящными колесами…
– Смотри, Аннис! Это же магоходы! Самые настоящие! – Лик захлебывался от восторга, тыча в них пальцем и едва не выпадая из окна. – Они ездят только на магии, никаких лошадей! Вот бы и мне покататься.
– Ага, губу лучше закатай, – буркнула хмурая женщина и закуталась в платок.
От самого Фонвилля эта тетушка была главным источником сплетен и бесконечного тарахтения. Я обрадовалась, когда она наконец‑то замолчала.
Усталые пассажиры оживились, чувствуя окончание долгого пути. Один за другим они покидали карету, ну а нам несказанно повезло, что одной из точек выгрузки почты была Академия магии. Я смотрела, как мимо проносятся величественные здания и уютные дома с черепичной крышей. Ресторации с открытыми верандами поражали своей роскошью, я даже представила, как в одной из них обедаем мы с Ликом.
В тесной трясущейся карете мы миновали белокаменный мост, а внизу по изумрудной глади реки в это время катались на лодках состоятельные горожане. Богатство столицы резко контрастировало с захудалыми деревеньками, которые довелось повидать. Мы проезжали полуразрушенную со странным названием Волчий Хвост, где жили одни старики, видели Лисички, Кабаний Лог и Хлюпики. Молодежь рвалась в большие города типа Флейвинга, многие искали лучшей доли.
«Волнуешься?» – спросил Уголек, щуря один глаз.
Он всю дорогу просидел у меня на коленях, и теперь ткань безбожно измятой юбки покрывала кошачья шерсть. Негодник вздумал линять! Впрочем, весь мой внешний вид оставлял желать лучшего.
«Еще спрашиваешь! У меня желудок от страха сводит».
«Я тут подумал… – пушистый пройдоха потянулся. – Что печать не может полностью сдерживать твою магию из‑за того, что она рассчитана на жителей только этого мира. Проще говоря, твоя личная магия ей не хочет подчиняться. Тело‑то здешнее, а вот дух – совершенно иной».
«Ты всегда знаешь, чем порадовать, – ответила я мысленно и еще сильней приуныла. – Они как‑то смогут это выяснить?»
«Я тебе что, всеведающий? Но если что, приятно было познакомиться», – и хитро усмехнулся.
