ДОМ 2121
– Знаешь, я не думал об этом. Поехали, съедим что‑нибудь, – отозвался модный юнец.
Они спустились в слабоосвещенный холл особняка. Крупные тяжелые глянцево‑отполированные мраморные плиты, придавали ему угрюмого величия и делали похожим на склеп, хотя особняк на восемь квартир был построен не так давно и специально для нескольких избранных отпрысков из богатейших семей некоренных. Детишки вели себя слишком шумно, чтобы жить вперемежку с более зрелыми богачами. А хлопотливые родители всё же предпочитали держать молодняк под присмотром и строили подобные гнёзда для юных кровопийц. В то же время убранство таких мест было призвано приучить их к исключительной значимости собственных персон.
Нетерпеливый метроном тонких серебряных каблучков Камиллы отбил несколько шагов в направлении выхода и стал в ожидании. Кирилл замешкался в лифте, прилаживая на себе ремень с золотой пряжкой, державший полупрозрачные обтягивающие джинсы с золотыми же задними карманами на тонком флегматичном теле. А левое плечо курточки из крокодила украшал эполет с россыпью драгоценных камней. Камилла, как, впрочем, и Кирилл, никуда не спешила. За всю свою непродолжительную жизнь они никуда и никогда не спешили – весь мир, который они знали, вращался вокруг них.
Кирилл догнал подругу у выхода, тронул её за локоть. Кам смерила его ироничным взглядом.
– Вот за это они нас и ненавидят, – бросила она, со вздохом и накинула хиджаб, провела ладонями вниз по бедрам, туго обтянутым платьем. Она была одета по‑вечернему и скорее походила на дорогую содержанку, чем на папину дочку, но именно так она и хотела выглядеть. В ней говорил то ли дух противоречия, то ли потаённое желание грешить.
Яхто‑подобный роллс‑ройс прошелестел огромными ходовыми сферами по мелкой щебенке к каменному причалу фасада именно в тот момент, когда друзья показались на лестнице, ведущей из мраморного холла. Яхтмобиль замер. Дверь призывно открылась – друзья не шелохнулись. Здоровенный детина Жак в форменной фуражке с гербом отцовской корпорации на кокарде мгновенно и бесшумно оказался с пассажирской стороны и услужливо приоткрыл дверь чуть шире. Камилла молча скользнула в кожано‑замшевую кремовую утробу лимузина, Кирилл сел следом. В салоне уже работал трёхмерник, скучным голосом озвучивая иероглифы биржевых сводок. Устроившись, Кирилл раздражённо нырнул рукой под диван сиденья и поверх изображения диктора из новостей наложилось другое, с куда более веселыми картинками вечеринок, модных показов и нескончаемой рекламы джойнт‑колы. Звук этой картинки перекрывал биржевые новости.
– Что‑то новое? – спросила Камилла
– Папа хочет, чтобы я погружался в его мир, поэтому новости отключить не могу – они крутятся нон‑стоп, но заглушить кое‑как получается, – смешливо заметил он.
– Что тебе смешно? Для разнообразия слушай – запомнишь умные словечки
– Для разнообразия, – пошловато усмехнулся он, – ты видела мой шкафчик с подружками? А для этой скуки есть специальные люди.
– А если эти люди окажутся умнее, чем ты думаешь? – спросила Камилла, выжидающе приподняв бровь.
– Даже, если они окажутся умнее моего ОТЦА, – выделил Кирилл, – в чём я сильно сомневаюсь, полный контроль всей своры окажется у меня в то же мгновение, когда и если сервер в штабе потеряет отцовский сигнал. Сразу! Мгновенно! Этот протокол запущен с моего 15‑ти летия.
– У нас так же, однако, я знаю, что папа и брат собирались придумать ещё что‑то. Они говорят, что мы все здесь под колпаком, – нахмурившись, заметила она.
Приятный молодой женский голос прервал её: – этот кашемир обнимет вашу шею, как нежная одиннадцатилетняя девочка и вы никогда не захотите расставаться… ролик свернулся.
– Странно, – задумчиво произнесла девушка
– Что странно? – отозвался Кирилл
– В авто моего папы эта реклама звучит иначе – там говорится о мальчике.
– Мы предпочитаем одну марку теплой одежды, – бросил безразлично Кирюша
Кам покосилась на него, но промолчала.
– Вот вы где! – объемно прозвучало в салоне яхты.
– Я не заметил, чтобы нажимал ответ на вызов, – поморщился Кирюша.
– Прошу простить, – без тени сожаления, прервав Кирилла на полуслове, отозвался девичий голос с подчеркнутым французским акцентом, – ваш отец настоятельно велел вам посетить штаб‑квартиру. Приехать желательно сегодня. А в ближайшие два дня вам предстоит деловая поездка. Так же, Сергей Петрович просил передать, что вы не виделись уже три месяца.
– А почему он сам не позвонил, – недоумённо спросил Кирилл
– К сожалению, он не дал мне разъяснений, – язвительно ответил воздух вокруг, – знаю только, что он чрезвычайно занят в эти дни.
Тем временем яхтмобиль подкатил к ресторану.
– Пошли есть, – с досадой сказал сбитый с толку юноша и раздраженно отключил связь, проигнорировав прозвучавшее в воздухе задорное – «до встречи, мсье!»
В ресторане не было незнакомых лиц. Вся молодая поросль, все сливки их замкнутого общества завтракали здесь. Это был лучший ресторан из доступных вблизи района мраморных склепов. Поэтому обычно к полудню большая часть столиков была занята. Все дорогие птички – мальчики и девочки энергично общались, улыбаясь друг дружке.
– Вон Марик, пойдём, – сказала Миллка.
– Твой Марик, напился, нанюхался и лез ко мне целоваться в «Свине» на прошлой неделе. Жак его отгонял от меня – угрюмо отвечал Кирюша, – он не в курсе, что я не из их тусовки?
– Видел бы ты себя в лифте, – хихикнула Миллка, – будешь губы дуть – точно решит, что из их. Идём.
Здание штаб‑квартиры в ЛаДефанс, распластанное на берегу Сены, с высоты птичьего полета походило на каракатицу с вытянутыми в сторону реки щупальцами. Свои так его и окрестили. На обращенной к Жан Жорес голове каракатицы располагалась надпись огромными графитовыми буквами actifs combinés du secteur industriel. [1] С тыльной стороны надписи бетонная стена подсвечивалась бледно‑голубым – буквы эффектно парили на фоне освещенной серой величественной стены.
[1] Объединенные активы промышленного сектора (фр.)
