Дорога сильных. На пороге мира

Они были не первыми, кто пришел в этот мир из другого. Сейчас это казалось сказками даже местным, но до Последней войны магов иномиряне хоть и были редкостью, но иногда появлялись. С помощью порталов, стационарных или временных, или ритуалов призыва, которые буквально выдирали человека из его мира и впихивали в этот. Но после войны случился массовый прорыв иных тварей, и с тех пор ко всем иным относились с подозрением.

Ритуалы призыва и схемы строения порталов были утеряны, но… видимо, не все. Как‑то же смогли торийские маги выдернуть их сюда. Сделать то, что считалось невозможным из‑за измененной магической среды и слабости нынешних магов, ведь старые заклинания были рассчитаны на других одаренных. Более способных и сильных.

То, что сделали торийцы, казалось чудом. И еще одним чудом было то, что многие ребята выжили при переходе, особенно те, кто дара не имел. Важным условием, залогом выживаемости была сила – тела, духа, резерва. Слишком юные или зрелые, больные, слабые – все остались там, в пыльном мареве перехода. Сколько их было, не сказал бы никто.

Много.

Больше, чем тех, кто прошел.

А они – сильные. Им здесь жить.

Маги твердили это раз за разом, каждому по отдельности и собирая их в группы. Порой это походило на массовый гипноз. Взгляд грена Лусара, его бархатный голос пленяли и заставляли смотреть и слушать, и верить в него, словно в местного бога. Но мысль о промывке мозгов не пугала. Максу, честно, было плевать. Как и Юле.

В мага хотелось верить.

Он спас их от рук торийцев. О том, что было бы, если б не спас, даже думать не хотелось – слишком страшны были истории о магах, лишенных доступа к силе, с даром, запечатанным клеймом Тория.

Он одел их и обул, приютил, начал учить. Наобещал… всякое обещал. Особенно тем, у кого есть способности. Таких оказалось немало, и Макс в их числе. Сила бурлила в нем, она была во всем вокруг, золотистыми росчерками опутывая мир, где‑то гуще, где‑то едва. И то, что здесь называли даром, позволяло силой этой управлять. Как – он не знал, но знал, что научится.

Не имеет права не научиться.

Едва ли не впервые в жизни перед парнем открылись столь интересные перспективы. Уважение и почет, деньги и земли. Власть. Да, магов не все любили – зато ценили, ненавидели и боялись. И презирать их никто не смел. И Макса это устраивало.

А еще мир этот их исцелил. Кому‑то, как Олегу, не хватало малости – здорового желудка, другим, вроде Павла, досталось нечто более ценное: хорошее зрение. Что случилось там, во время перехода, в этих песке и пыли, никто толком не понимал, даже сами маги, но это «что‑то» изменило их, сделав тела чуточку более… совершенными. Такими, какими они должны быть.

И сердце Макса уже не беспокоило. Он понял это по удивительной легкости, которую не испытывал, кажется, никогда. И страх перетрудиться, чересчур утомить слабое тело подержался недельку, да и пропал. Как не бывало его, страха этого.

Кому как, а Максу обратно не хотелось. И не только ему.

Пути назад нет. Вам здесь жить

И они старательно обживались.

Обитать в общей комнате поначалу было весьма неуютно. Десять парней от восьми до двадцати шести лет – та еще компания, да в отсутствие горячего душа… Но привык, куда деваться. А еще взгляд в спальне то и дело возвращался к занавесям у постелей девчонок, но и тут Макс усмирил себя.

Порой, особенно по утрам, в постели, казалось, что все это сон, какие‑то глупые декорации… Но мелочи, которые незачем, да и некому придумывать, убеждали в обратном. Амулеты с непривычными рунами и статуэтка Сокьяры, покровительницы здешних земель, у дома эрла. То, как раскатывал на другом языке тэн Рейнар имя Виктора, и сам язык этот, джерр, не похожий ни на что и в то же время удивительно понятный. Простая утварь, резные кубки, грязь под ногтями, грубые шрамы, баня по‑черному, песни и ритуалы, ножи на поясе, покорность во взглядах тир и матери, рисующие детям на лбу невидимые знаки – разделенный круг, меч, трезубец…

Этот мир, странный, резкий и грубый, был удивительно живым и настоящим.

А еще Макс сдружился с Юлей, и одно это привязывало его к миру цепями.

– Расскажешь, что случилось? – спросил девочку Макс.

Она отмывала котел после ужина, а он, принеся воды, не спешил уходить.

– А что случилось? – отозвалась, улыбаясь.

Она стала много улыбаться. Хорошо, конечно, ей это к лицу, светится прямо, но – странно.

– Помнишь ночь, когда Виктора с Линдой Хильда поймала?

Юля кивнула, щеки ее полыхнули краской. Что там подумалось ей, Макс не знал, но про этих двоих – Лин и Вика – поговаривали, что они стали встречаться. Впрочем, парень в отношения их не вникал, своих забот хватало. Грен Лусар нагружал сильно, и Макса все меньше интересовали «не маги». Ребят как‑то естественно разделили на две группы: «вояк» и «одаренных», и все больше занятий проводилось раздельно.

А Юля оказалась не у дел.

На занятиях магией ее не хватало. Максу так хотелось, чтобы весь восторг от соприкосновения с силой был доступен и ей. Увы. Если поначалу она тоже училась, то дней семь назад ее признали бездарной и велели не тратить время. С тех пор девушка была очень странной.

– Где ты была тогда? Что делала?

Она пожала плечами.

– Как – где? В комнате. Спала, наверное. А что?

– Ничего, – буркнул Макс, – точно спала?

Девочка вздернула светло‑рыжие брови, спросила, усмехаясь:

– А что мне еще ночью делать?

– Ну да, – ответил парень, самому себе напоминая Тимура с его паранойей и вечно плохим настроением. – Да. А что грен Лусар говорит? Ну, по поводу будущего твоего.

Юля вновь беспечно пожала плечами и улыбнулась.

– Магом мне не быть, – сказала она так, словно ни капельки об этом не сожалела. – И я не Линда.

Макс взглянул на девочку и подумал, что она определенно не Линда. Вот ну ни разу. Из сходства лишь «масть» – обе рыженькие, но одна золотистая, а другая темная – и отсутствие дара. А в остальном… Единственная девушка среди «вояк» похожа на хищную кошку, а Юля – пушистый котенок. Потискать и умилиться. Иногда казалось, что будь у него сестра, она была бы такой: тихой, хорошей, все понимающей.

– Стану помощницей грена Лусара, – произнесла она. – Или кем‑то еще.

Макс машинально повторил конец фразы и задумался, одному ли ему она кажется двусмысленной.

Магия открывала интересные перспективы для всех независимо от пола. А вот у девушек с кучей «без» – бездарных, безродных, безденежных – выбор был невелик. И стать помощницей какого‑нибудь грена или гренны было невероятной удачей. Только те абы кого к себе не брали.