Эра будущего. Начало

– Так, спокойно, – ответил правый. В этом есть логическая причина. Еды на неожиданных членов лагеря не выдают, поэтому если вы вдруг заимеете отпрыска, его отберут и вы его уже не увидите. Куда его заберут – нам неизвестно.

Тут из правой части помещения появился отряд из десяти парней и девушек. Все они были одеты почти в ту же форму, что и надзиратели в этом лагере, но вместо шапки была кепка, как у полицейских, а вместо куртки был пиджак. Впереди всех стоял короткостриженный парень со скулами и шрамом на левом глазе.

– Здорово, Арсений, – обратился он к центральному долгожителю. Объясняешь новичкам правила?

– Да, как видишь, – ответил Арсений. Правда, один из них немного туповат (он взглядом указал на Кирилла), но другие, думаю, всё усвоили.

– Э, во‑первых, я всё слышу, – обратился Кирилл. А во‑вторых, у меня есть имя.

– Да мне по барабану, какое у тебя имя, – сказал Арсений. Я тебе сказал не перебивать, когда мы разговариваем.

– Да пофигу, что ты там сказал, – опроверг Кирилл. Я буду говорить с тобой, как захочу, а попытаешься заткнуть – я прерву твоё долголетие.

– Угрожаешь долгожителю? – спросил Арсений. Ахмед (он обратился к левому долгожителю), разберись‑ка с нашим чуханом.

– Но тут Ахмеда остановил лысый надзиратель со шрамом под глазом (имени его не знаю) и сказал Арсению:

– Ну, ну, подожди. Чего сразу наказывать? Они новенькие, ещё не привыкли к местной среде. Дадим им день отсрочки. Они узнают наши правила, а потом уже будем наказывать их, в случае чего.

Ахмед встал на прежнее место, а Арсений задумался над этим предложением.

– Ладно, – согласился он через несколько секунд. Но не больше одного дня.

– Вот и отлично, – сказал парень со шрамом. Тут я заметил, как он, уходя вместе с отрядом, похлопал по плечу Кирилла.

– Так, правила мы вам объяснили, – закончил Арсений. Можете расходиться и выбирать койки.

После этого наша толпа начала расходиться и искать свободные места.

Параллель. Высшая лига. Кирилл.

Я начал идти по правому ряду коек. Первые десять парней и девушек не обратили на меня внимание, но следующие двадцать посмотрели на меня с интересом. Чёрт его знает, что они хотят сделать: изучить меня или спланировать нападение. В любом случае, тут мало накаченных ребят. Большая часть имеет среднюю форму (дрыщами их точно назвать нельзя), а с такими я легко справляюсь. Спустя тридцать коек меня вдруг окликнул женский голос с левой стороны:

– Эй, лохматый. Подойди сюда. Дело есть.

Это была девушка из отряда того шрамированного, который похлопал меня по плечу. Лицо было кругловатым, но её взор мог вызвать ужас у слабохарактерного человека.

– Ты меня? – спросил я.

– Ну а кого ж ещё? – задала вопрос она. Тут все либо лысые, либо имеют длинные волосы.

– Ну, я весь во внимании, – сказал я, подойдя к девушке. Что за дело?

– Наш главарь хочет с тобой поговорить, – ответила она. Иди за мной.

Я пошёл следом, и на всякий случай размял кулаки. Через несколько рядов коек мы дошли металлической двери, справа от которой был какой‑то датчик. Девушка прислонила к нему правый глаз и дверь открылась.

– Сюда, – указала она. И постарайся ни кому не дерзить: от этого может зависеть твоё будущее здесь.

Мы прошли через тёмный коридор и пришли к огромному помещению с двумя этажами. Я насчитал здесь навскидку десять камер в американском стиле. На первом и втором этаже стояло около сорока человек в той же форме, что и девушка, приведшая меня сюда. В центре на лавке сидел тот самый парень со шрамом, который похлопал меня по плечу рядом.

– Лёха, – сказала моя проводница. Я привела лохматого.

– Хорошо, Лили, можешь идти, – сказал этот Лёха. Мы с ним сами поговорим.

После этого она ушла к компании из трёх крепких парней, стоящих рядом с левом камерой.

– Мне сказали, у тебя есть ко мне дело, – обратился я.

– Да, лохматый, – ответил Лёха. Я заметил твою настойчивость, когда ты разговаривал с Арсением и даже не побоялся наказания. Но у меня вопрос: почему ты сразу с ним так не разговаривал?

– Я просто не люблю, когда ко мне относятся с неуважением, – ответил Кирилл. В первый раз я ему простил за чухана, но когда он во второй раз меня так назвал, тут я терпеть не стал.

– Это хорошо, – похвалил Лёха. Надо всегда отстаивать свою позицию.

– Может, перейдём к делу, по которому ты меня позвал? – спросил я.

– О, ещё и деловой, – понял Лёха. Ну так вот, лохматый, я предлагаю тебе перейти в высшую лигу в этом богом забытом месте.

– Под высшей лигой ты имеешь ввиду вашу группу? – поинтересовался я. Я думал, эти трое долгожителя тут всем заправляют.

– Они? – с улыбкой спросил Лёха. Не смеши. Долгожители, конечно, уважаемы среди рабов, но против нас они даже не подумают пойти, так как мы работаем на главу этого лагеря.

– Если так, то почему вы живёте рядом с этими отбросами? – поинтересовался я, указав на помещение, где находились койки. Почему вас не перевели к надзирателям? Они ведь явно живут получше, чем вы и кто‑либо в том помещении.

Тут лицо Лёхи сменилось с весёлого на злое. Было видно, что ему этот вопрос не нравится. Краем глаза я заметил, что несколько его ребят посмотрели на меня с неодобрением.

– Ты задел очень неприятную тему, лохматый, – сказал Лёха. Тебе повезло, что ты ещё не вступил а наши ряды. Одного привезли неделю назад, и после нескольких дней, проведённых здесь, он также сказал, что здешние условия невыносимы. Знаешь, что мы сделали с ним за такое заявление? Закопали в песке по шею, пока он спал, и держали так два дня, пока тот не сказал, что наши камеры получше будут.

Затем он повернулся к парню с круглым лицом, который стоял между двумя камерами, и спросил:

– Помнишь, Максим?

– А как такое забыть? – задал тот встречный вопрос. Я до сих пор нахожу песок в форме.

– А это тебе бонус от нашего заведения, – с насмешкой сказал Лёха, а затем обратился ко мне: Так, на чём мы остановились?

– Ты предлагал мне стать местным надзирателем, – напомнил я. Ну и какие плюсы есть у вашей работы?

– Во‑первых, ты можешь спокойно бить рабов, если он тебе не понравится, – начал Лёха. Во‑вторых, камеры у нас отдельные, а значит тебе не придётся просыпаться от того, что кто‑то сверху ёрзает. Тебя устраивает?

– Ну, в принципе нормально, – ответил я.

– Вот и отлично, – сказал Лёха. Но перед началом работы тебе надо перебить метку.

– Вот эту? – указал я на татуировку на правом предплечье. А чем она плоха?

– Это метка рабов, – объяснил Лёха. А у нас вот такая (он показал татуировку «А‑1» на левом предплечье).

После этого он обратился к Максиму: