Ел я ваших демонов на завтрак! Том 2

– Забей! – отмахнулся я. – Это из прошлой жизни. Но сути не меняет! Действовать нужно разумно. А задание? Задание у нас с тобой выжить и стать крутыми магами!

Кинпатсу несмело улыбнулся.

– Мне нравится такое задание, – сказал он.

– Вот и сделаем их всех! – я хлопнул друга по плечу.

– Сделаем! – он хлопнул меня в ответ.

Это было так похоже на мальчишескую клятву, что я разулыбался.

– Хороший ты парень, Кинпатсу! – сказал я. – Всё у тебя будет хорошо.

– И ты нормальный, – ответил блондинчик. – И как я раньше не замечал?

Я только пожал плечами. А что тут скажешь?

Мы попрощались с Кинпатсу и пошли по домам.

Мне на душе стало полегче. Забавно, когда я шёл к Кинпатсу, то думал приободрить его, а получилось наоборот – он приободрил меня.

Ещё бы как‑то поддержать Ёсико. Ей сейчас труднее, чем нам с Кинпатсу. У нас хоть семьи рядом, а она вообще одна. Но кто меня пустит в тюрьму?

И тем не менее, я развернулся и решительно пошагал к уже знакомому мне зданию.

Про то, что соваться в тот район без оружия и группы поддержки – это так себе идея, я не думал. Я просто не мог оставить Ёсико один на один с ужасом неизвестности. Хотя бы попытаться приободрить её я должен! В конце концов, она в тюрьме по моей вине.

Ну или попрощаться, если отец всё же исключил Кинпатсу и Ёсико из списков. Но что‑то мне подсказывало, что он не будет этого делать. Раз они мои друзья, он скорее всего отправит их со мной – типа они моя персональная группа поддержки. И от этого совесть мучила меня ещё сильнее – ведь у них был шанс избежать академии магии.

И не важно, что скорее всего это я буду защищать их. И без них мне было бы легче. Отцу этого не объяснишь.

Вот я и шагал к зданию тюрьмы в надежде увидеть Ёсико. А заодно глядишь, и про сэнсэя Макото что‑нибудь узнаю.

К зданию тюрьмы я подошёл на удивление быстро. Как будто дорога с последнего раза сильно укоротилась. Ну да ладно, знаем мы эти фокусы – в первый раз всегда путь кажется длинным. А потом, когда уже знаешь дорогу…

Я пошёл вдоль здания в поисках входа. Но передо мной была глухая стена – ни окон, ни дверей. О том, где заканчивается здание и начинается забор, можно было догадаться только по крыше – вот тут ещё крыша, а тут уже колючая проволока проброшена по верху стены.

Пройдя до поворота, а потом до городской стены, я развернулся и пошёл в другую сторону. И снова, повернув дважды, дошёл до городской стены. На всём пути не увидел ни ворот, ни калитки, ни окошка. Но увидел сидящую у стены заплаканную женщину.

Я подошёл к ней и сел рядом. Разговаривать стоя с человеком, который сидит вот так, бессмысленно. Он в своём горе, и сверху до него не достучаться. Так что, я сел рядом. Чтобы быть с ней на равных.

Она коротко глянула на меня и снова погрузилась в своё горе.

– Извините, – обратился я к ней. – Подскажите, пожалуйста…

Женщина обернулась и посмотрела на меня.

– Там мой друг. Вы случайно не знаете, как можно… не знаю… попросить свидание что ли…

Объяснять, где «там» я не стал. С учётом места, где мы сидели, это было очевидно.

Женщина покачала головой и вздохнула.

Я не торопил её. Я понимал, что она на дне своего горя. Слова туда и оттуда идут медленно.

Наконец женщина с тяжёлым вздохом сказала:

– Это нужно утром в канцелярии заказывать свидание. И если разрешат, то только на следующий день. Но могут не разрешить.

Меня такое положение дел не устраивало совсем. Завтра я и так скорее всего увижусь с Ёсико. А вот с сэнсэем Макото поговорить не удастся.

С другой стороны, всегда и везде есть обходные пути, и я спросил:

– А может можно как‑то иначе… Заплатить там кому… Или не знаю… Поговорить с кем…

Женщина горестно покачала головой.

– Может, и есть возможность, – сказала она. – Но я её не нашла.

Я кивнул. Можно было уходить. Всё, что я мог узнать у неё, я узнал. Но как‑то просто подняться и уйти мне показалось жестоким, и я спросил:

– Кто там у вас? – Опять же, уточнять где «там» не было необходимости.

– Дочка, – ответила женщина.

– За что её?

– Я не знаю… – женщина всхлипнула. А потом заговорила быстро, словно наконец‑то нашла, кому выговорить свою боль: – Я уже второй день тут. Никто ничего не объясняет. Встретиться с ней не дают. Я ничего не знаю! Что могла сделать моя Ёсико? Она очень хорошая девочка, постоянно в лечебнице, помогает больным. Она и её учитель сэнсэй Макото так много сделали для людей. И вот сэнсэй пропал, а дочка в тюрьме. Что она могла такого натворить, чтобы её забрали…

Я слушал женщину и потихоньку охреневал.

Нет, то, что у Ёсико есть мама, это же нормально. У всех людей есть мамы. Но как‑то я совсем выпустил это из виду.

– Ёсико хороший человек, – негромко сказал я.

Негромко, но женщина услышала. Она с такой живостью повернулась, что я тут же пояснил:

– Друг, про которого я хотел узнать, это как раз ваша дочь Ёсико.

– Вы знаете мою Ёсико?! – воскликнула она.

– Знаю, – ответил я и добавил: – И знаю из‑за чего её задержали.

Женщина с такой мольбой посмотрела на меня, что я, тщательно подбирая слова, ответил на невысказанный вопрос:

– У неё открылась очень сильная магическая способность. Она пишет на вещах иероглифы с приказами, и вещи слушаются её.

– Да, она очень любит писать, – подтвердила женщина.

А я замолчал. Меня вдруг осенила очевидная вещь – магия Ёсико в чём‑то похожа на мою.

Возможно, это ничего не значит. Но если есть клановые направления магии, то приказывать стихиям, вещам, людям – это же вполне может быть клановая особенностью? Конечно, есть отличия, но и сходств немало. Но тогда получается, что я и Ёсико…

Спокойно, Кизаму, спокойно!

– И что теперь будет? – спросила тем временем мама Ёсико.

А я немного иначе взглянул на неё. В молодости она скорее всего была очень даже ничего!

Ай да папашка, ай да сукин сын! Мамочки страдают в одиночестве, а он, оказывается, ходок!

Хотя, вполне возможно, что я сейчас придумываю то, чего нет. В конце концов, и у Ёсико, и у меня магические способности активировались в храмовой лечебнице.