Гордость злодеев

А продают договоры тем, кто дороже заплатит. На тайных аукционах звери разлетаются моментально.

Но я никогда бы не подумала, что один из плененных достанется мне. В принципе, мне плевать, что с ними делают. Такова реальность. Возник спрос? Будет и предложение. Так было, есть и будет. Миром правят деньги. Если они у тебя имеются, значит, ты руководишь парадом. Если нет, то повелевают тобой.

Я из тех, кому нравится тратить деньги, но не на обузу. Помнится, в академии многие приобретали милых зверюшек или птиц. Девушки из обеспеченных семей могли себе такое позволить. Пользовались магией животных и стояли наравне с мужчинами. Те, кто победнее, прибегали лишь к природным источникам маны. Кстати говоря, я оказалась в их числе, но у меня имелись свои – уже известные – причины.

Если отправлюсь к Лейву, он вряд ли мне поможет. Да и будет все отрицать. Я уверена. А избавиться от зверя просто так не получится. Остается только одно.

– Давай разорвем контракт «хозяин – питомец», – предложила я. – Ты будешь свободен.

– Хорошо, – прилетел мгновенный ответ мальчишки. – Но… – Снова наклонил голову набок. – Должен предупредить.

– О чем?

– Когда заклинание спадет… – он указал на свою шею, – я убью каждого человека, которого встречу в радиусе десяти километров.

– Что? – ахнула я, начиная злиться и испытывать возмущение. – Я пытаюсь тебя спасти! Разве не логично будет помиловать как минимум меня?

– Ты человек. – Он пожал плечами. – Я не вижу между всеми вами особой разницы.

– Ха! – фыркнула, гордо задрав подбородок. – Тогда я прикажу тебе до скончания веков гнить в каком‑нибудь забытом миром ущелье!

– Если мой хозяин останется рядом, так и будет. Только человек умрет раньше, чем я. Люди такие никчемные, – безучастно ответил он.

Я хотела добавить еще что‑то, дать понять, что не шучу, но мальчишка обратился в тигренка, и разговор оборвался. В звериной форме он не мог поддерживать общение.

В тот момент я не нашла ничего разумнее, кроме как схватить первое, что попалось под руку, – вазу с цветами – и швырнуть ее в наглое животное. Естественно, промахнулась.

Сил докинуть вазу, наполненную водой, уже не было. Однако осколки, влага и разбросанные цветы напугали зверя, и он сбежал.

– Возмутительно…

 

* * *

 

Ночь прошла ужасно. И причина в том, что я вообще не сумела заснуть. До утра. Голова была загружена тем, что нужно сделать, а еще тем, как у нас мало времени.

Необходимо отправляться в столицу, подготовиться к балу. И все мы прекрасно понимаем – близится вовсе не торжественное мероприятие. Скорее, поле битвы, где уничтожать будут далеко не тело, а меня как личность.

В том и заключается смысл балов аристократии.

До столицы мы с Эджилом ехали молча. Даже не смотрели друг на друга. Каждый пребывал в своих мыслях, но ясно одно – герцог тоже практически не спал.

Я больше не видела магического зверя. Возможно, он прятался, выжидая подходящий момент, но лучше этому «коту» жить как крыса, если он хочет в принципе уцелеть.

Наконец мы свернули на центральную улицу, по которой карета должна была доехать до королевского замка. Нас встретят слуги, а после проведут в личные покои: мы же гости издалека и нуждаемся в уюте. Маловероятно, что в этот момент мы столкнемся с кем‑то из вельможных особ. Шумиха начнется вечером во время торжества.

Тогда мы сможем поприветствовать правящую семью и поблагодарить за приглашение на столь чудесный вечер.

Первый танец должны станцевать супруги, обрученные или потенциальная пара. Считается, что это самый важный танец, который демонстрирует присутствующей королевской чете свои намерения. Что‑то вроде «мы все можем веселиться и наслаждаться балом, но этот человек – мой».

Высока вероятность, что Эджил захочет пригласить Мэрит. Так было во времена обучения в академии. Каждый раз, когда у нас устраивали какое‑либо торжество и начинался первый танец, принц выбирал именно ее. А на мои претензии лишь отмахивался, заверяя, что я слишком серьезно ко всему отношусь, ведь это лишь бал для учащихся, а не светское мероприятие для сливок общества.

Разозлившись после такого замечания перед одним из балов, я столкнула Мэрит с лестницы, чтобы та повредила ногу и вообще не могла танцевать.

И у меня получилось, но кто же знал, что принц все торжество проведет в лазарете, скрашивая одиночество несчастной? Тогда я была унижена еще больше и поняла, что ошиблась. Нужно было скидывать с лестницы не Мэрит, а жениха. А лучше двоих. Но упущенное уже не вернешь.

В любом случае сейчас мой партнер по танцам – Эджил. И лучше все оговорить заранее.

– Герцог, – обратилась к нему.

– Я неоднократно просил не называть меня так.

– Ваша светлость, – попыталась исправиться.

– Все равно звучит раздражающе, – буркнул он и даже не посмотрел в мою сторону.

– Тогда как мне к вам обращаться? Если не по статусу, то?..

Эджил задумался, перебирая всевозможные варианты. Но, похоже, не отыскал тот, который был бы ему по душе.

– Но вы решайте быстрее. На нас будут смотреть и нас будут слушать. Мне необходимо как‑то к вам обращаться, чтобы продемонстрировать нашу «близость». Может, мне использовать слово «муж»? – предложила я, используя очередной статус Эджила, но тот лишь сильнее нахмурился и презрительно скривил губы. Какие же порой мужчины… капризные. – Ладно, буду звать вас по имени. Это наилучший вариант.

– Не позволю! – буквально приказал он, резко оборачиваясь. – Только Мэрит, та, кого я люблю больше жизни, может называть меня по имени. Ты… Твоими устами разве что проклинать.

– Оу! – усмехнулась. – Благодарю, дорогой супруг. Но раз и вы пока толком не определились, я возьму инициативу на себя и буду обращаться к вам так, как пожелаю.

Герцог хотел возмутиться или, если судить по вспыхнувшим красным глазам, угрожать, но не успел. Карета остановилась, дверца открылась, а лакей пригласил нас на улицу.

– Идемте же, Эд. Королевская семья нас ждет.

– Ха! – только и сумел выдать он, возмущаясь от моей дерзости.

Но я проигнорировала его взгляд и продолжила улыбаться. Более того, протянула руку, давая понять, что требую обращения, соответствующего статусу герцогини. И не потерплю меньшего. И возможно, герцог бы оттолкнул мою ладонь и оставил меня одну в карете, намеренно унизив, однако не мог.