Гордость злодеев

Не представляю, что это, но выглядело так, будто Эрик испытывал последствия после долгого употребления наркотиков. Причем действительно страшные. И попытка выгнать меня… Даже слова о том, что это приказ короля, как и факт, что я уже замужем, не вразумили брата. Что за яростное желание от меня избавиться?

Чтобы я не мешала его счастью с Мэрит? Или неосознанная попытка спасти сестру?

Мы никогда не были особо близки, но… мне необходимо заставить Эрика принять отворотное зелье. И как можно быстрее. Иначе боюсь, что не только у семьи Хэлстейн следующего герцога не будет, но и у будущей королевы наложник сгинет.

Эрик элементарно не выдержит…

 

* * *

 

Я более не невеста наследного принца, поэтому в общежитии должна занимать комнату с какой‑нибудь ученицей, как требуют правила. Однако мой статус изменился.

Я замужняя студентка, а значит, мне все‑таки полагаются отдельные покои. Как и раньше. Это во многом облегчает жизнь в академии. Кроме того, никто не будет портить сон.

Однако когда я проснулась на следующее утро в просторной светлой комнате, обустроенной по‑королевски, услышала странный звук, напоминающий чавканье, и топот босых ног.

Осознание – здесь что‑то не так – пришло не сразу, а лишь спустя некоторое время. Резко поднялась, скидывая одеяло, и посмотрела в сторону источника шума. Как оказалось, причиной резкого пробуждения был священный зверь. А именно: тигр, который принял облик ребенка и в совершенно обнаженном виде стоял на цыпочках около чайного столика и нагло воровал зефир, миндальные макаруны и медовые вафли.

Причем старался есть быстро, впихивая в рот одно лакомство за другим, совершенно не обращая внимания, что вообще‑то он в комнате не один.

– Возмутительно! – воскликнула я, вскакивая на ноги и подбегая к столику. Пара движений, и вот уже тарелка со сладостями у меня. Поднята так высоко, что магическому зверю и не достать. – Почему ты тут? Ты должен быть в бывшем королевстве Астрал!

Мальчик смотрел на меня равнодушным взглядом. Хотя нет. В золотых кошачьих глазах с острым вертикальным зрачком читалось сожаление… что он не успел слопать все.

– Ты хоть понимаешь, сколько это стоит? – злобно спросила у зверя. – Хотя откуда тебе знать? Только и делаешь, что разносишь кругом грязь и инфекцию. Страшно вообразить, где успели побывать твои руки.

Но мальчишка спокойно выслушал мои претензии, даже не дрогнул. Молча смотрел. Может, чего‑то ждал?

– В чем дело? Я уже несколько раз сказала: ты мне не нужен. Свободен! Возвращайся туда, откуда пришел, зверь.

– Не могу, – холодно ответил мальчик. – В договоре «хозяин – питомец» вписано твое имя. Ты моя хозяйка. А я голоден. – Указал пальцем на тарелку со сладостями: – Отдай.

– И не подумаю! – гордо бросила в ответ. – С главой наемников я обязательно поговорю. Он не имел права вписывать мое имя в договор с магическим зверем. А если и так, то ему следовало быть полюбезнее и переслать мне бумагу. А сейчас я не могу ни вернуть тебя Лейву, ни перепродать кому‑нибудь. Хотела встретиться с ним, но столько всего произошло – просто нет времени. Эх… – Устало прикрыла глаза, потирая переносицу. – У меня определенно нет ни минуты на препирательства с грязным животным. Надо бы приказать слугам, чтобы они все продезинфицировали. Не хватало еще обнаружить блох, клопов или подхватить лишай.

Магический зверь продолжал терпеливо слушать. Молча стоял передо мной в облике мальчишки, равномерно размахивая пушистым полосатым хвостом.

– Тебе лучше одеться и уйти, – строго велела зверю.

– Зачем? – спросил мальчик. – Я не мерзну. А вот тебе стоит побеспокоиться о магии, которая окружает академию. Вы, люди, такие странные и жалкие. Неужели вам приятно быть под воздействием чужих чар? Мне никогда вас не понять.

– Что‑что? – насторожилась я. – Ты… чувствуешь чары, наложенные на людей?

– Разумеется, – кивнул мальчик. – Я ведь не бесполезный человек, а магический зверь.

– Что за чары? Что именно ты почуял? – принялась задавать вопросы, но мальчишка надменно приподнял бровь и вновь указал пальцем на тарелку сладостей, которую я до сих пор держала в руке.

– Отдай, и я скажу, что знаю, – предложил он сделку, после чего я, потратив мгновение на размышление, поставила тарелку на чайный столик. Прямо перед тигренком. И сразу же отошла на несколько шагов, намеренно увеличивая расстояние.

– Итак?.. – начала я, наблюдая, как тот без стеснения принялся поедать медовые вафли с сиропом.

– Я не знаю, что это за чары и кто именно их навел, но они сильно влияют на все органы чувств, заставляя видеть, слышать, ощущать именно то, что хочет чародей, а не то, что есть на самом деле, – объяснил магический зверь, случайно испачкавшись и слизывая сироп с грязной ладони.

Меня в тот момент чуть не стошнило, но я старалась подавить брезгливость и неприязнь к звериной неопрятности.

– Однако их переизбыток не проходит без следа.

– В каком смысле?

– Дай подумать. – Облизал губы, хитро прищурившись. – Слабоумие? Потеря рассудка? Безумие? Люди слишком слабы. Высока вероятность, что из‑за постоянного воздействия чар у человека возникнет зависимость, которая порой может привести к раздвоению личности… Когда сознание начинает сражаться с навеянной иллюзией. Я мало обращал на это внимание: людские дела меня не особо волнуют, но, кажется, все чары направлены на одну девушку. Почему?..

– Вот что я как раз хочу у тебя узнать. – В голосе прозвучала суровость, а в груди уже скопилось раздражение. Похоже, зверь ничего толком растолковать не может. А то, что говорит, уже давно прекрасно известно. – Думаю, это приворотная магия.

– Вполне вероятно, – согласился мальчик, обсасывая пальцы. – Но разве люди не запретили использование приворотной магии?

– Запретили, – подтвердила. – Теперь я хочу снять приворот.

– Хм… Сильная магия, – задумался тигренок. – И распространяется странно. Такое волшебство требует много энергии. Чтобы было в избытке. На ум не приходит ни одного источника с подобным запасом маны. Хотя драконы могли бы помочь, но их более двухсот лет никто не видел…

– Мне бы лучше узнать, как снять чары, – настаивала я, присев в кресло. – Отворотное зелье сработает?

– А почему бы и нет? – ответил он вопросом на вопрос. – А даже если и не поможет, то хуже все равно не будет. В принципе, любовные чары посредственны и шатки. Их действие можно притупить и уменьшить влияние на разум, если заставить человека испытывать сильные и яркие эмоции. Что‑то, похожее на вспышку.

– Что? – выпалила я. – Ты намекаешь на настоящую любовь?

– Ну… А разве это легко? – нахмурился мальчик. – Как человек поймет, что настоящее, а что – нет? Проще испытать что‑то первобытное. Например, страх…